Читаем Михаил Иванович Глинка полностью

Благодаря Кюхельбекеру и навещавшим его друзьям до воспитанников докатывались отголоски живой современной общественной жизни и политические новости. Недаром двое из них, М. Н. Глебов и С. М. Палицын, приняли участие в восстании 14 декабря 1825 года.



Михаил Николаевич Глебов (1804—1851), декабрист. Рисунок Н. Бестужева

Лев Сергеевич Пушкин (1804—1852), брат А. С. Пушкина. Рисунок А. Орловского

Сергей Александрович Соболевский (1803—1870), литератор. Рисунок (часть группы) К. Брюллова



Рояль М. И. Глинки работы И. Тишнера


Тогда же Глинке впервые довелось встретиться с А. С. Пушкиным. Навещая в пансионе своего брата, он неизменно поднимался в «бельведер» (мезонин) к своему «спутнику лицейских лет» Кюхельбекеру. Приходили туда и поэты А. А. Дельвиг и Е. А. Баратынский. Там они обменивались мнениями и спорили. При их беседах Глинка несомненно мог иногда присутствовать.

В те удушливые годы торжества в Европе «Священного союза» внутри аракчеевской России, в свою очередь, тоже обострилась борьба самодержавно-крепостнического строя с «духом вольности». Но одновременно росло в ней и движение народного протеста, зарождались тайные союзы будущих декабристов. Исподволь бурлила общественная мысль. Стараясь подавить ее, реакция принимала крутые и жестокие меры. Они коснулись и до тех пор благополучной жизни Благородного пансиона.

За чтение стихов, посвященных сосланному Пушкину, оттуда уволили Кюхельбекера. Протест воспитанников Министерство просвещения расценило едва ли не как форменный бунт. «Либерально», то есть прогрессивно, мысливших профессоров от преподавания отстранили. В пансионе воцарился скучный дух казенного благополучия. Но занятия продолжались.

Слушая «курс наук», Глинка с особенной охотой занимался иностранными языками (в том числе латынью и персидским), географией и зоологией. Математические занятия интересовали его (так же, как в свое время и Пушкина) много меньше.



Джон Фильд (1782—1837), ирландский пианист, композитор и педагог. Гравюра Г. Янова

Карл Майер (1799—1862). пианист и композитор. Литография с портрета неизвестного художника


В мезонине «нашлось место» и для фортепиано, вскоре замененного хорошим роялем Тишнера (впоследствии перевезенным в Новоспасское, а ныне хранящимся в Музее музыкальных инструментов в Ленинграде). Занятия музыкой Глинка возобновил сразу же по приезде в Петербург. Три урока фортепианной игры он взял у знаменитого пианиста Джона Фильда и получил «лестное одобрение» за выученный и удачно исполненный его второй дивертисмент. Но Фильд вскоре уехал в Москву; последовали занятия с В. Оманом, К. Т. Цейнером и, наконец, Карлом Майером. По мнению Глинки, он более других содействовал развитию его «музыкального таланта», и под его руководством Глинка стал незаурядным пианистом (впоследствии они сделались хорошими друзьями). Занимался Глинка и игрой на скрипке.



Екатерина Семеновна Семенова (1786—1849) в роли Клитемнестры в трагедии Ж. Расина «Ифигения в Авлиде». Гравюра И. Ческого



Большой каменный театр в Петербурге (1817—1835). Рисунок В. Садовникова (1830-е годы)




Вариации на тему В. А. Моцарта. Автограф

Карл Федорович Гемпель. Рисунок работы неизвестного художника


Как вспоминал Глинка, во все годы учения в Петербурге «родители, родственники и знакомые» постоянно возили его в театр. Балеты и оперы приводили тогда юношу «в неописанный восторг». Он слышал П. Злова и В. Самойлова. Несомненно, бывал он и в драматическом театре, где знаменитая Екатерина Семенова играла в трагедиях В. А. Озерова. Не пропускал он случая бывать в концертах и слушать известный в Петербурге крепостной симфонический оркестр П. И. Юшкова. В семье дяди Ивана Андреевича Глинка играл в четыре руки сочинения (чаще всего увертюры к операм) Моцарта, Мелюля, Керубини и Россини вместе со своей двоюродной сестрой Софьей Ивановной, «миловидной и любившей также музыку и чтение». Во время летних каникул в Новоспасском он музицировал с «хорошим музыкантом» К. Ф. Гемпелем, мужем гувернантки его сестер, слушал «шмаковский» оркестр дяди Афанасия Андреевича (который к тому времени очень «усовершенствовался») и даже играл в нем иногда на скрипке.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Джими Хендрикс. Предательство
Джими Хендрикс. Предательство

Гений, которого мы никогда не понимали ... Человек, которого мы никогда не знали ... Правда, которую мы никогда не слышали ... Музыка, которую мы никогда не забывали ... Показательный портрет легенды, описанный близким и доверенным другом.Резонируя с непосредственным присутствием и с собственными словами Хендрикса, эта книга - это яркая история молодого темнокожего мужчины, который преодолел свое бедное происхождение и расовую сегрегацию шестидесятых и превратил себя во что-то редкое и особенное.Шэрон Лоуренс была высоко ценимым другом в течение последних трех лет жизни Хендрикса - человеком, которому он достаточно доверял, чтобы быть открытым. Основанная на их обширных беседах, большинство из которых никогда ранее не публиковались, эта яркая биография позволяет нам увидеть жизнь Джими его собственными глазами, когда он описывает свое суровое детство, его раннюю борьбу за то, чтобы стать музыкантом, и его радость от признания сначала в Британии, а затем в Америке. Он говорит о своей любви к музыке, своем разочаровании в индустрии звукозаписи и своем отчаянии по поводу юридических проблем, которые преследуют его.Включая основные сведения из более чем пятидесяти свежих источников, которые ранее не цитировались, эта книга также является показательным расследованием событий, связанных с трагически ранней смертью Джими и тем, что произошло с его наследием в последующие тридцать пять лет.«Я могу представить себе день, когда все материальное будет извлечено из меня, и тогда тем сильнее будет моя душа.» — Jimi Hendrix, лето 1969.«Неопровержимое, противоречивое чтение» — Mojo«Отлично читающийся, это увлекательный рассказ о человеке с волшебными пальцами ... который заслужил гораздо больше от жизни.» — Sunday Express«Лоуренс стремится исправить ситуацию и восстановить истинное наследие Хендрикса .... Исправляя ложь и сохраняя факты, книга Лоуренс становится необходимым дополнением к библиографии Хендрикса.» — Chicago Tiribune«Лоуренс ... дает представление инсайдера о конце шестидесятых и начале семидесятых. Лучшее это непосредственные воспоминания Хендрикса ... которые раскрывают человеческую сторону музыкального Мессии.» — Library Journal«Душераздирающая история .. новаторская работа» — Montreal Gazette«Тесные связи Лоуренс с музыкантом и ее хорошо написанное повествование делают эту книгу желанным дополнением к канонам Хендрикса.» — Publishers Weekly

Шэрон Лоуренс

Музыка
Громкая история фортепиано. От Моцарта до современного джаза со всеми остановками
Громкая история фортепиано. От Моцарта до современного джаза со всеми остановками

Увлекательная история фортепиано — важнейшего инструмента, без которого невозможно представить музыку. Гениальное изобретение Бартоломео Кристофори, совершенное им в начале XVIII века, и уникальная исполнительская техника Джерри Ли Льюиса; Вольфганг Амадей Моцарт как первая фортепианная суперзвезда и гений Гленн Гульд, не любивший исполнять музыку Моцарта; Кит Эмерсон из Emerson, Lake & Palmer и вдохновлявший его финский классик Ян Сибелиус — джаз, рок и академическая музыка соседствуют в книге пианиста, композитора и музыкального критика Стюарта Исакоффа, иллюстрируя интригующую биографию фортепиано.* * *Стюарт Исакофф — пианист, композитор, музыкальный критик, преподаватель, основатель журнала Piano Today и постоянный автор The Wall Street Journal. Его ставшая мировом бестселлером «Громкая история фортепиано» — биография инструмента, без которого невозможно представить музыку. Моцарт и Бетховен встречаются здесь с Оскаром Питерсоном и Джерри Ли Льюисом и начинают говорить с читателем на универсальном языке нот и аккордов.* * *• Райское местечко для всех любителей фортепиано. — Booklist• И информативно, и увлекательно. Настоятельно рекомендую. — Владимир Ашкенази• Эта книга заставляет вас влюбляться в трехногое чудо снова и снова… — BBC Music Magazine

Стюарт Исакофф

Искусство и Дизайн / Культурология / Музыка / Прочее / Образование и наука