Хранить секреты — право всякого хоть чего-то стоящего мага.

— Ладно, это теперь надолго, — добавила Васаре. — Подкинуть вас до вашей скалы?

— Да, многоуважаемая. Мне пора вернуться к делам.

— А не найдётся у вас котроне… м-м… подчинённого, который мог бы сориентировать нас на местном рынке ингредиентов, уважаемый Акула? Ввести в курс насчёт цен, всё такое?

— Найдётся, многоуважаемая.

Как вскоре выяснилось, на обычных подчинённых Иривой размениваться не стал. Для дальнейшего сопровождения эксперта-артефактора он выделил аж своего старшего сына: крепкого и обычно серьёзного парня лет примерно двадцати, совершенно преображаемого улыбкой.

При знакомстве, когда Ланнат Раковина улыбнулся Васаре, у неё аж сердце замерло… и заколотилось быстрее. Когда же он снова стал серьёзен, — ощутила что-то вроде разочарования и смутного беспричинного недовольства.

А потом они вдвоём несколько часов ходили по рынкам Рифовых Гнёзд: Рыбному, Канатному, Лодочному, Главному — и плавали на личной лодке Раковины вокруг кварталов этого удивительного поселения, столь несхожего со всем, что Васька знала раньше. Останавливались перекинуться парой слов с многочисленными знакомыми Ланната, жевали на ходу удивительно вкусные — хотя и не менее удивительно дешёвые — свёртки из водорослей с икрой и сырой рыбой, останавливались выпить разведённой вином воды. (Её тут, как выяснилось, не опресняли, а запасали в специальных каменных танках после дождей, исправно идущих после третьего и седьмого дней; и цена её выходила такой, что большая часть гнездян даже и не мечтала о ванне с чистой водой, вместо этого купалась в море и смывала соль парой кувшинов… а то так и вовсе лишь обтиралась после купания мокрыми полотенцами).

Так они и проводили время до самого потемнения, когда Васаре пришлось возвращаться на борт яхты — хотя бы для того, чтобы слетать и накормить ужином наверняка проголодавшегося за монотонной работой её капитана, а затем лечь спать. Ужин мог приготовить, как обычно, Воин, перегнать леталку — и отец, и алурина, но Васька собиралась позаботиться о брате сама. Лично.

Ригар же весь остаток дня обучал трёх курасов в кают-компании «Хитолору» премудростям чтения и письма. Шак и Рикс несли дежурство, охраняя яхту. Мийол продолжал бурить скалу при помощи призывного Глубинника. Зунг жевал свой паёк. Только Эшки бдительно следила за тем, что делает сестра её партнёра и не грозит ли ей опасность.

Но, конечно, молчала.

Серокрылые Филины, даже высокоуровневые и ставшие фамильярами, не владеют этой глупой человечьей придумкой — речью.

Охотник 7: акулы и пираты

— Братик, глянь!

— Ого. Ничего себе мутант. Даже не верится, что оно было живым. Какого уровня только?

— Никакого, — с удовольствием сообщила Васька, показывающая Мийолу, взявшему день отдыха от ковыряния в каменном монолите, разнообразие товара на Рыбном рынке Рифовых Гнёзд. — Это вполне нормальная, как для своего вида, акула… называется — акула-молот. Эта ещё не самая крупная, всего три шага длиной.

— А какие тогда самые крупные?

— Удвой длину, вот и будут самые крупные.

— М-да… дивны дела твои, мать-природа… интересно, а на Земле такое бывало?

— Я уже отца спрашивала. Бывало. Да чего уж, там даже бывала какая-то особо хитрая рыба, рождавшаяся вполне нормальным мальком, но потом оп! И переворачивавшаяся набок.

— Это как?

— Ну, обычная рыба плавает, изгибаясь вот так — справа налево, справа налево, — ладошкой изобразила Васаре. — Ну, ты знаешь, тоже книги читал. И хвост у неё вертикальный. Даже если это вот такой морской скат — да-да, как тот чёрный жутик. Хвост видишь, как торчит? Само тело горизонтальное, а вот плавник сзади — перпендикулярный. Да, о той рыбе-перевёртыше. У неё при переходе от молоди к взрослой один глаз переползал к другому, на правую половину тела. И та становилась не правой, а верхней, сама рыба начинала плавать на боку, левая (то есть уже нижняя) часть бледнела, верхняя, что с глазами, обретала маскировочную окраску, помогающую оставаться невидимой при залегании на дне. И хвост у этой рыбы становился горизонтальным, конечно, как будто это и не рыба, а дельфин или кит какой. И это всё — без магии, на чистой биологии! Прикинь?

— Да-а-а… дивны дела матери-природы, — повторил Мийол, искренне пытавшийся себе это всё представить и не менее искренне изумившийся вывертам естества. — Когда из гусеницы, что сплела кокон, выбирается бабочка — это как-то меньше впечатляет. Насекомые мелкие, простые по устройству, метаморфоз для них нередок. Хоть и удивителен, конечно. Но чтобы у рыб? У вполне себе полноценных позвоночных? Без магии?!

— Справедливости ради, на полноценный метаморфоз изменения той рыбы всё же не тянут, — заметила Васька. — Скорее всего, без магии такие масштабные штуки у сложных организмов и вовсе невозможны. Да и с магией… я вот уже могу кое-что в себе менять. Но по мелочи. Когда разовью Атрибут до четвёрки, точно смогу стать красивой…

— Ты и так красивая.

— Не, — якобы небрежный взмах ладошки, — едва симпатичная, да и то… а уж со всякими Урмами мне не тягаться.