Читаем Мифы Ктулху полностью

– Он, безусловно, переживал сильную физическую боль, но она как бы поглощалась какой-то чудовищной психической мукой. Боль в его вытаращенных глазах и сумасшедшие крики выходили за рамки любого мыслимого ужаса. Поверь, Кирован, испуг Гримлана был больше и глубже той боязни загробного мира, которую обычно демонстрирует на смертном одре любой, кто когда-либо был в чем-то виновен.

Я неловко переступил с ноги на ногу. Зловещий смысл этих слов ничего хорошего не сулил; у меня невольно пробежал по коже мороз.

– Я знаю: жители деревни всегда говорили, что он продал душу дьяволу в молодости и что его внезапные эпилептические припадки были лишь видимым признаком власти, которую Сатана имел над ним… но эти разговоры – просто вздор прямиком из Средних веков. Все мы знаем, что жизнь Джона Гримлана была наполнена насилием и злобой даже в его последние дни. Его ненавидели и боялись все по уважительной причине – не знаю, сделал ли он хоть когда-нибудь что-нибудь хорошее. Ты был его единственным другом, – заметил я.

– И это была странная дружба, – сказал Конрад. – Меня привлекала его необычная сила. Несмотря на свой лютый норов, Джон Гримлан был высокообразованным человеком. Он полностью посвятил себя изучению оккультизма – так я с ним и познакомился (тебе известно, что я очень интересуюсь этой областью исследований). Но и здесь, как и в прочих делах, Гримлан предпочитал самые темные и скверные стороны – поклонение дьяволу, вуду, анималистические культы. Он обладал поистине обширными и зловещими познаниями в этих темных искусствах и науках. Слушая, как он пересказывает свои опыты на данной ниве, я не мог не испытывать ужас и гадливость – будто по мне ядовитая гадина проползла! Не было таких запретных вод, в которых не замочил этот человек пят, хотя о некоторых вещах он говорил лишь намеками. Да, Кирован, легко смеяться над историями о потустороннем, когда их рассказывают при свете солнца и в приятной компании. Но если бы ты долгими часами сидел в безмолвной и диковинной библиотеке Гримлана, глядя на древние заплесневевшие тома и слушая его жуткие повествования, твой язык прилип бы к нёбу, как было со мной, и все сверхъестественное показалось бы тебе реальным и близким!

– Бога ради, Джо! – воскликнул я, раздраженный его драматизмом. – Лучше вернись к началу и скажи, чего ты хочешь от меня!

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной в дом Джона Гримлана и помог мне выполнить его возмутительные инструкции относительно участи тела.

Я был не в настроении для приключений, но оделся наспех, временами дрожа от страшных предчувствий. Одевшись, я последовал за Конрадом; мы прошли по мертвой тихой улице, которая вела к дому Джона Гримлана. Дорога шла в гору, и всякий раз, глядя вверх или вперед, я видел большой темный дом, сидящий на холме, как злобная птица, – черный и неподвижный, почти полностью закрывающий звезды. На западе, где серп луны недавно скрылся за низкими черными холмами, еще сияло одинокое бледно-красное пятнышко. Зло, казалось, таилось повсюду в ту ночь, и постоянный шелест крыльев летучих мышей над головой заставлял меня вздрагивать, бередя мои несчастные нервы.

Сквозь стук собственного сердца я спросил:

– Ты тоже думаешь, что Гримлан был просто… сумасшедшим?

Мы прошли еще несколько шагов, прежде чем Конрад – как ни странно, с очевидной неохотой – ответил: