Читаем Мифологемы полностью

В конечном счете, именно в этом заключается основное содержание работы со сновидениями. Мы не знаем, откуда берутся сны[17], зато мы знаем, что если мы будем следовать их мифологическим образам, то нам откроется возможность согласовать сознательный выбор с намерениями души. Когда мы придем к этому согласию, оно даст нам ощущение гармонии и смысла. Альтернатива – это подчинение отщепленным комплексам или внешним нормам, которое в результате приводит к неврозу. Таким образом, выявление человеком своей индивидуальной мифологии посредством отслеживания своих снов – это работа, связанная с мифо-поэтической настройкой. В таком случае, по крайней мере на какое-то время, восстанавливаются древние связи, о которых говорил Юнг, и человек живет жизнью, в которой выражается воля божества.

В автобиографии Юнга есть очень интересное место, в котором он описывает свою глубинную связь с природными энергиями во время поездки в Кению и которое заставляет снова и снова проникнуться величием и торжественностью картины:

Медленная размеренная поступь пасущихся копытных, печальные крики стервятников, поджидающих падаль, состояние извечного покоя – это состояние пребывания вне времени; именно так живут наши души, независимо от присутствия Эго.

Поскольку Юнг был совсем не глуп, его замечание о том, что он ощущает себя у истоков сотворения мира, как бы участвует в его создании, по существу является признанием глубины соучастия, к которому призвано все человечество. Привнося осознание данного момента и отказываясь от обычных навязчивых притязаний Эго, Юнг свидетельствует о своей мистической сопричастности, participation mystique, с божествами. Эта глубина реальности открывается нам все время, однако она редко открывается сознанию. Никто из нас не может избежать повседневного нашествия напастей и бед, оказавшись в такой саванне души, переживания которой испытал в Кении Юнг, но тем не менее мы несем в себе эту вневременную размерность души. История распорядилась так, что религия и родовая мифология порождали нуминозные образы, которые могли нас соединять с такими мгновениями вечности.

Замечание Юнга вовсе не является примером антропоморфического высокомерия; скорее этим он выражает смиряющую ответственность, сакральный зов. Юнг далее пишет: