Читаем Мифологемы полностью

Мифологемы

Мы полые людиМы набивные людиТруха в башке,Как в мешке. Увы!Наши засушенные голоса,Если шепчемся,Безотносительно голосят,Как ветер в сухой конопле,Как шаги крысятПо стеклянному бою в погребе где ни капли…[224]

Согласно содержанию романа Роберта Музиля[225] «Человек без свойств» (Der Mann ohne Eigenshaften), написанного в 1930 г., мы потеряли свою душу и свою индивидуальность. Спросим себя: что же представляет собой человек без свойств?

Ничего. Именно ничего! <…> Нынче их миллионы…Это порода людей, рожденная нашим временем!… Погляди на него! [современного человека]… То есть вид у него настолько интеллигентный вообще, что какого-то единственного, определенного содержания лишен![226]

В данном контексте я бы перевел слово Eigenschaften[227] скорее как «характеристики», ибо человек без характеристик – это, в конечном счете, человек без характера. Отличительная черта нашего времени заключается в том, чтобы оставаться между -как отметил Хайдеггер, – между богами, которые исчезли, и богами, которые еще не появились, между Поццо и Лаки, которые ждут Годота[228], между эйхмановской «банальностью зла» (по выражению Ханны Арендт[229]) и мироощущением поэта Карла Денниса, который обращается к вопросу существования своего собственного рая или ада:

Скорее всего, я не двинусь с места, навсегда застыв [в этой жизни],Приговоренный к созерцанию вечного повторенияВремен года: лета и осени, зимы и весны…Оставшись лишь тенью – слишком слабой, чтобы открыть дверь [в новый мир].[230]

Закончу, пожалуй, стенанием израильского поэта и прозаика Амоса Оза [231] :

Осталось лишь море,И хотя оно изменилось: из ярко-синего Стало серым.Ребенок не верит.Или верит.Пусть верит.Какая разница. [232]

Глубинная психология появилась более века тому назад, и ее появление было далеко не случайным. Понятие «психоанализ», которое впервые было использовано в статье, вышедшей в 1896 году, указывало на его главную цель – сдерживание напряжения противоположностей в течение великого между: между разными стадиями человеческой жизни, между прежними, подразумеваемыми соглашениями с Вселенной – и более новыми и более сложными представлениями, между духовными заповедями, питавшими наших предков, и образами, которые стали доступными нам сейчас. Мы утратили ощущение видения Овидия, согласно которому связь с невидимым миром существовала везде и всюду, а природа была живым свидетельством деяний богов. Мы отошли от признания гностического Евангелия, в котором говорится, что Царствие распространяется на всю землю, и при этом мы его не видим [233]. Мы забыли о выводе, к которому пришел Марк Аврелий:

Любопытствующим: «где ты богов видел и откуда взял, что существуют они, чтобы так их почитать?» Ну, во-первых, и глазами можно их видеть. Кроме того, я и души своей не видал, а ведь чту же ее. Так и с богами: в чем вновь и вновь испытываю силу их, чрез то постигаю, что они существуют, и вот благоговею. [234]

У нас нет таких возможностей получить непосредственное переживание, как это было в эпоху античности. Следует помнить, что значит слово «боги» для нас, живущих в эпоху постмодернизма. Ричард Тарнас[235] выражает это кратко и емко: «Считается, что реальность наполнена и структурирована присутствием мощных нуминозных сил, которые воплощаются как мифические божества» [236].

Таким образом, боги порождаются нашим почтительным отношением к тем мощным энергиям, которые пронизывают мир. Однако мы пришли к осознанию не только внешних, но и внутренних аспектов нашей самости как «первобытных психических форм, которые структурируют и стимулируют поведение и переживание человека… как проявление коллективного бессознательного, присутствующее у каждого человека»[237].

Перейти на страницу: