— Поняла, — она пыталась придумать, что ещё сказать. Она просто слишком вымоталась, чтобы нормально его утешить. Как Дерек делал это с ней, когда они только познакомились? — Он знает о Заклинателе, колодце или… — она умолкла, потому что подумала, что перечисление всех проблем и причастных сторон не поможет ситуации.

— Он знает, — Дерек на мгновение поджал губы, словно сдерживал что-то ещё. Должно быть, сработало, потому что вместо пояснений он тронул машину с места и повёз их на восток, снова в сторону Плазы.

Несколько минут они оба не говорили ни слова. Окно со стороны Калли дребезжало, когда они подпрыгивали на выбоинах. В конце концов, надо будет с ним что-нибудь сделать. Ездить с выбитым окном зимой — плохая идея. Придётся откладывать деньги, чтобы оплатить ремонт. Каким-то образом.

— Он сейчас будет там? — спросила Калли, чтобы отвлечь себя. Ради Дерека она избегала слова «брат».

— Он живёт при церкви, — он отгораживался. Переходил в тот ворчливый, спартанский режим. Скоро начнёт фыркать в ответ. Калли не признавала этого вслух, но сейчас она слишком эмоционально обнажена, чтобы он так с ней поступал.

— Останься со мной, — пробормотала она.

Дерек покосился на неё. Зелёный свет светофора озарил его лицо сбоку. Как будто вселенная говорила ей оставаться с ним и надеялась, что Калли не заметит тьмы, в которой купалось остальное его тело.

— Никуда и не ухожу, куколка.

— Никогда не думала, что ты поведёшь меня в церковь, — произнесла она с нервным смешком, который вызван то ли страхом, то ли нехваткой сна. В её случае — и тем, и другим.

— Когда увижу твою маму в следующий раз, непременно упомяну, что водил тебя к священнику. Уверен, она ещё раз позовёт меня на ужин, — его смех был таким же абсурдным, но это лучше, чем оглушительная тишина, захватившая их в плен несколько минут назад.

— Нам нужен один из тех прозрачных пластиковых разделителей. Как в реанимации. Нам нужно изолировать её от нас прежде, чем мы снова попытаемся сесть за ужин, — Калли не осознавала, что сказала. Это её надо изолировать, если это увенчается успехом. Это она ненормальная. Та, кто загорается и выхватывает души. Чем сильнее она походила на Заклинателя и могла пользоваться магией, которую он в неё вложил, тем более иной она становилась. Хотя бы теперь она могла защитить себя. По большей части.

Дерек припарковал машину прямо перед кафедральным собором. Туристы не усеивали улицу, не прогуливались меж статуй или в садах. Святая Каталина, любимица Калли, освещалась тремя наземными лампами. Прекрасная и светящаяся. Калли едва не перекрестилась, но вспомнила, зачем она здесь. Наверное, существовало какое-то правило, запрещавшее вести себя набожно, когда ты собирался допросить священника о магии душ и возможном убийстве. Но она же не эксперт в таких вещах.

Глава 22

Прошло двенадцать лет с тех пор, как Калли в последний раз была внутри кафедрального собора Джем Сити. Он всегда служил основой основ веры, и имел ограниченное количество мест. Плюс Зара никогда не хотела ехать в центр и воевать из-за парковки ради «такой же службы, которую мы получим дома с нашими людьми». Калли никогда не знала точно, кого она имела в виду — их соседей, не-туристов или преступников и их детей.

Собор щеголял узорными шпилями, роскошными садами и самыми детальными изображениями апостолов на витражном стекле из всех, что когда-либо видывал свет. Все эти вещи не отпугивали преступников. Вчера в новостях был кадр Форда, который поднимался по тем же самым ступеням, по которым теперь шагала Калли. Заголовок посвящался расследованию, связанному с отцом Форда и с каким-то отказавшим механизмом на одной из его фабрик.

Может, Форд уже исследовал колодец душ. Он и раньше бывал в этом исполине веры. Калли втянула воздух и задержала дыхание, переступая порог церкви.

— Ты же знаешь, что Он на самом деле не бьёт людей молниями, да? — поинтересовался Дерек с натужным юмором.

— Я думала о том, кто проходил через эти двери до нас, — её церковный шёпот был идеально отработанным.

Дерек кивнул, и Калли решила не пояснять.

— Разве мы не должны обойти здание сбоку или ещё что? — она вынуждена была признать, что вздрагивала от каждого скрипа половиц. Есть церковная тишина, а есть это. Зловещая, нереальная тишина, которая как будто выскребала пространство вокруг её сердца. В такие моменты, когда страх и восторг ударяли по ней жёстко, быстро и по-настоящему, Калли понимала, почему людей манит церковь. Она никогда прежде не испытывала такого на скамьях. Втиснутая между осуждающими или пьяными мужчинами и женщинами. Между теми, кто предпочитал покаяться, а не сразу поступать правильно.