Читаем Мятеж На Энтерпрайзе полностью

– Лорелея, у вас есть возможность проявить всю силу своей философии, использовать все то, чему вы научились, будучи оратором Хайлы. Я прошу вас только об одном: не дайте разгореться войне, которую вы с такой точностью предсказали.

– Прибытие вашего корабля вызвало войну?

Кирк лишь виновато кивнул. Слова женщины звучали приглушенно и почти безжизненно – Спок добился нужного эффекта, нейтрализовав воздействие гармонических колебаний, – но Кирк все равно испытывал какое-то щемящее чувство, толкающее его к подчинению чарам хайланки. «Может, это ее пресловутые феромоны оказывают на меня такое влияние?» – мимолетно подумал он.

– Я же предупреждала вас, Джеймс, – печально произнесла она.

– Да, а я не внял вашим предостережениям. Каюсь, виноват. Но теперь я прошу у вас помощи. Ганесса и Фальда упорствуют так же, как сопротивлялся и я. Не могли бы вы поговорить с ними? Всего несколько минут, не больше. Попробуйте убедить их, что война между ними – величайшая глупость.

– Я посмотрю, что можно сделать, но я не буду говорить от имени Федерации.

– Говорите от имени мира. Ведь именно к нему мы оба – вы и я – стремимся.

Она едва заметно кивнула. Выражение крайней усталости мгновенно сошло с ее лица. Лорелея повернулась и направилась к сокамерникам. Кирк понял, что этому хрупкому созданию, сумевшему подчинить себе весь экипаж федерального крейсера, не составит труда обработать аудиторию, состоящую всего из двух слушателей. Лорелея заговорила, сначала по-хайлански, потом перешла на общий язык, посредством которого общались между собой обитатели Аммдона и Джурнамории.

– Просто удивительно, капитан, как быстро обучается она незнакомым языкам. Она не только мгновенно осваивает основные грамматические правила, но и быстро схватывает интонации и все нюансы.

– Она также вовсю использует язык мимики и жестов, – отметил Маккой. – Обратите внимание, как она поднимает свое левое плечо и опускает правое, разговаривая с Ганессой. Она как бы выражает почтение к собеседнику и вместе с тем знает себе цену.

– Знает себе цену, – усмехнулся Кирк. – Фальда и Ганесса видят только малейшую часть из того, на что способна Лорелея. Она же в данный момент просто совершенствуется в их языке.

– Прошло всего четыре минуты тридцать девять секунд, как она заговорила с ними, – сообщил Спок, взглянув на хронометр.

– Да, ей потребовалось меньше пяти минут, чтобы прощупать их, обнаружить их слабые струнки. Еще десять минут – и она заставит их обменяться рукопожатиями.

Даже сквозь затычки Кирк ощущал волнующие вибрации голоса Лорелеи, проникновенно вещающей об Истинном Пути, о мире и взаимопонимании. Будто по волшебству преображались лица Ганессы и Фальды, выражение злобной враждебности сменилось выражением настороженности по отношению друг к другу. Вскоре и это выражение пропало, и пожизненные враги начали спорить, но не яростно и – непримиримо, а трезво и конструктивно, стремясь к общей взаимовыгоде. Угрозы и оскорбления напрочь исчезли из их речи, и они просто торговались, стараясь добиться максимального блага для своей планеты, не умаляя при этом интересов оппонента.

– И в самом деле удивительно, – сказал Маккой, – эти двое уже начинают вести себя как деловые партнеры, а не командующие противоборствующими армиями.

– Точно. Заклятые враги прямо-таки на глазах превратились в двух друзей. Не закадычных друзей, друзей осторожных и осмотрительных, но все же друзей. И, насколько я могу судить, Фальда и Ганесса, как лидеры, достаточно могущественны для того, чтобы, возвратившись домой, заставить свои народы уверовать в предпочтительность мира перед войной.

Удовлетворенный, Джеймс Кирк подал своим друзьям знак – мол, пойдем отсюда, не будем мешать Лорелее. Пусть она поможет бывшим врагам устранить последние разногласия. Кирк мысленно похвалил себя за то, что выбрал столь правильную тактику. Ошибся он только в одном: Ганесса и Фальда обменялись рукопожатиями не через десять минут. Они крепко, от всего сердца, пожали друг другу руки через восемь минут.

* * *

– Я еще не решил, что делать с Лорелеей, – признался Кирк Споку.

Капитан «Энтерпрайза откинулся на спинку кресла и водрузил гудящие от усталости ноги на угол стола. Его каюта оставалась сейчас единственным относительно спокойным для него местом на борту „Энтерпрайза“. Члены экипажа сновали по всему кораблю – не беспорядочно, но деловито и целеустремленно, – ремонтируя все, что только можно, чтобы основательно подготовиться к долгому обратному путешествию к Звездной Базе I. Лорелее, с блеском обратившей в свою веру Ганессу и Фальду, пришлось еще пообщаться с кабинетами министров обеих планет, которые поначалу в штыки приняли мирные инициативы своих лидеров… до тех пор, пока не получили возможность побеседовать с оратором Хайлы.

– Формально она не является гражданкой Федерации, – подчеркнул Спок, – следовательно, она не может выступать в роли федерального посла.