– Полное согласие, – будто пробуя фразу на вкус. Он заложил в трикодер несколько возможных вариантов, сверяя результаты по мере того, как портативный прибор обрабатывал данные и выдавал окончательные выводы.

– Полная гармония, – произнес наконец капитан. Он начал рыться в дерне, пока не обнаружил на глубине нескольких сантиметров корнеобразные усики. Трикодер тихонько замурлыкал, когда Кирк провел им над растениями. И вдруг откуда ни возьмись появилось небольшое животное с носом в виде крошечной лопатки. Кирк испуганно вскочил на ноги, а существо погрузило нос в почву и принялось набрасывать на обнаженные усики кусочки развороченного Кирком дерна, которые мгновенно срастались, вновь образуя сплошное бархатисто-зеленое покрытие. Завершив работу, зверушка удалилась так же тихо, как и пришла. Спустя несколько секунд на поверхности не осталось и следа «насильственных» действий Джеймса Т. Кирка.

– Самовосстанавливающаяся планета, – вслух констатировал капитан. – Нарушаешь какую-то одну часть, и тотчас же все остальное спешит на помощь, чтобы устранить повреждение. Но… лесные животные поедают все-таки некоторых личинок, хотя далеко не всех. Пожирая их, они тоже нарушают баланс. Или так и должно быть – некоторые жертвуют собой ради пропитания других?

Окончательно запутавшись, Кирк отключил трикодер. Жалко, что рядом нет Спока или Боунза. Они, может быть, и решили бы эту экологическую головоломку.

Кирк направился в сторону города, стараясь ни на что не наступать, кроме короткой, будто подстриженной травы, из боязни причинить вред какому-либо живому существу. «Скорей бы найти Спока, – подумал он. – Одному мне не совладать с Лорелеей и не вернуть „Энтерпрайз“… а возможно, и не выжить на этой планете».

Глава 8

Бортовой журнал капитана.

«Высаженный – нет, скорее, выброшенный – на планету, я не имею свободы выбора. Экипаж „Энтерпрайза“ взбунтовался, пав жертвой пацифистской философии инопланетянки Лорелеи. Я должен добраться до Спока и остальных, освободить их и, опираясь на эту маленькую группу, вернуть себе командование кораблем. Перспективы успешного выполнения моего плана не очень радужные, надо признать».

Джим Кирк крайне осторожно, хотя и довольно быстрым шагом, продвигался по черной ленте дороги, ведущей в город. Он опасался, что может ненароком нарушить идеальный природный баланс, за проявлениями которого он наблюдал в лесу и на равнине. Мягко ступая по глянцевитому дорожному покрытию, Кирк вскоре достиг города и, включив трикодер, чтобы фиксировать всю информацию об окружающем, пошел по улице. По мере продвижения в глубь города он чувствовал, как с каждой секундой нарастает в нем изумление от удивительной биологии этой планеты. Поначалу Кирку показалось, что барахлит трикодер, но нет, прибор функционировал безукоризненно, капитана смутило то, что, судя по показаниям трикодера, даже здания представляли из себя живые организмы. Кирк нерешительно приложил ладонь к стене одного из зданий, кирпичного на вид. Рука ощутила теплую пульсирующую поверхность, а ровная стена легонько прогнулась вовнутрь, как бы давая ему понять, что все строение является живым, дышащим существом.

Кирк отпрянул и, отступив на несколько шагов назад, оглядел биологически активное четырехэтажное здание. В десятке метров от того места, где стоял капитан, гуманоиды входили в это сооружение и выходили из него, как обычные жители любой планеты, где дома строят из стали и гранита.

– Непостижимо! Они выращивают свои здания! Что это? Животные? Растения?

Трикодер не дал ему ответа на этот вопрос, а лишь добросовестно сообщал, что здесь «слишком много жизни», как выразился Боунз. «Ладно, – подумал Кирк, – тщательно анализировать этот феномен будут эксперты».