Читаем Мятеж полностью

Я отступила на шаг назад, впервые заметив насколько тихо было в помещении. Так тихо, что я была уверена, что каждый слышал моё разбивавшееся сердце. Я онемело задумалась, было ли у фейри лекарство от сердечной боли.

— Куда ты собралась? — спросил Николас, когда я вновь развернулась в сторону лестницы.

Боль в груди угрожала удушьем, и мне необходимо было убраться отсюда до того, как я сломаюсь.

— Я иду домой. Я не могу больше делать это.

— Не можешь делать что? — спросил он, его голос был грубым.

— Любить тебя, — произнесла я настолько тихо, что это было немногим громче вздоха.

Вокруг моей руки сомкнулись пальцы и, дёрнув меня, вынудили развернуться к нему. Я уставилась на его грудь, хлопая глазами, чтобы избавиться от угрожавших пролиться слёз.

Другой рукой Николас поднял мой подбородок и заставил меня посмотреть на него. Он взглядом сцепился со мной, и у меня перехватило дыхание от обжигающего тяготения и надежды, круживших в серых глубинах его глаз.

— Ты любишь меня? — хрипло спросил он.

Две горячие слезы покатились вниз по моему лицу.

— Да.

Его рот заявил права на мои губы с лютой нежностью, от чего моё сердце пожелало взорваться в груди. В эту минуту ничего, кроме него не существовало для меня, и я руками скользнула по его плечам и сомкнула на шее, притянув его ближе. Я позволила стене в разуме рухнуть, и мой Мори медленно переместился вперёд, его радость слилась с моей. «Мой», — прошептал он властно.

Мои колени грозили подогнуться ко времени, когда Николас разорвал поцелуй. Большими пальцами он стёр влагу с моих щёк.

— Ya lyublyu tebya, — прежде чем я смогла спросить, что эти слова значат, он обхватил моё лицо руками и одарил меня улыбкой, которая была такой же ошеломительной, как и поцелуй. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Он снова поцеловал меня, его губы нежно овладевали моими, пока я не почувствовала опьянение от его естества. Когда поцелуй прекратился, он прижал меня к себе, как будто боялся, что я могу исчезнуть. Я обвила руками его талию, позволив ему понять, что никуда не собиралась.

— Я не была уверена, что ты… — мой голос надломился.

— А я не думал, что ты готова услышать это, — ответил он сипло. — Я ждал, пока ты что-нибудь скажешь, чем дашь мне знать, что чувствуешь то же самое.

Николас любил меня. Моё сердце разбухло, словно поглотило это чудесное знание.

— Как… долго?

Он ослабил объятие, и я откинула голову, посмотрев на него.

Он нежно пальцами скользнул по моей щеке.

— Я пропал в ту же первую секунду как увидел тебя в том клубе в Портленде. Я просто пока ещё не знал. Ещё до того как я вообще узнал кто или что ты, я был привлечён тобой. Сначала я говорил себе, что это была моя ответственность защищать тебя. Но чем больше времени я проводил с тобой, даже когда мы ругались, тем больше я понимал, что чувства к тебе были далеко не обязанностями, — его улыбка потускнела. — Не думаю, что я понимал насколько глубоки были мои чувства вплоть до того дня, как ты обменяла себя на Нейта. Та поездка из Портленда была самой долгой в моей жизни.

У меня возникли проблемы с формированием слов.

— Я сожалею, что провела тебя через это.

— Я знаю, — он пригладил волосы у моего лица. — Твоя смелость — одно из первых качеств, что я полюбил в тебе, и я должен был знать, что ты пойдёшь на всё ради защиты Нейта и своих друзей.

— И тебя.

Он стянул руки вокруг меня и долгое время никто из нас не разговаривал, пока я не вспомнила, что мы были в помещении полном людей. Жар затопил моё лицо от мысли, что в таком глубоко личном моменте у нас имеются зрители.

— Они ушли, — сказал он.

— Что?

— Крис и остальные. Они ушли на улицу.

— Ох, — выдохнула я.

Он выпустил меня и подвёл к скамейке в теперь уже опустевшем здании. Я села с одного края, и он удивил меня, когда приподнял меня, усадил к себе на колени и обнял. Я щекой прижалась к его плечу, в то время как он нежно поглаживал мои волосы.

— Я была настолько занята, пытаясь оттолкнуть тебя, что поначалу отказывалась признавать, что что-то чувствовала к тебе, — я пальцами затеребила его рубашку. — Я не знала наверняка, что любила тебя вплоть до Дня Благодарения, но думаю, что начала влюбляться в тебя в ночь шторма в моём доме.

— Всё дело в моих умопомрачительных кулинарных способностях?

Я тихо рассмеялась.

— Это был первый раз, когда я увидела тебя с другой стороны, и ты в кои-то веки не командовал.

— Мы проделали большой путь с той ночи.

— Да, но ты всё ещё пытаешься мной командовать.

— А ты всё ещё распаляешь во мне желание привязать твою попу к стулу, чтобы спасти тебя от неприятностей.

— Ха, можешь попытаться.

Он вздохнул полной грудью.

— Сара, мне ненавистна мысль о тебе, сражающейся на улицах, и я сомневаюсь, что когда-либо смирюсь с этим. Не думаю, что хоть какой-то мужчина согласиться, чтобы его любимая женщина навлекала на себя опасность.

Его любимая женщина. Жар наполнил мой живот, и я захотела вновь его поцеловать. Вместо этого я сказала: