Дэвид Седарис

Мясной соус из вяленой говядины

История из книги «Нагишом»

Перевод Ирины Стам

Может, стоит попросить прислугу натирать мне монетки воском, а потом уж класть их в китайскую банку, что стоит у меня на комоде? Денежки, пускай не новые, должны быть чистенькие, в приличном виде. Это один из догматов моей церкви. Не лично моей, конечно, а той, в которую мы ходим всей семьей. Называется собор Блистающей Природы. Огромное такое готическое здание с башенками, колоколами и статуями самых обычных людей, которые, кажется, вот-вот спрыгнут со шпилей. В церковь ходят на экскурсии, а в первое воскресенье октября там проводится день открытых дверей. Приходите, не пожалеете! Только без фотоаппаратов — вспышка может напугать лошадей, и тогда мы с родителями сильно рискуем, ведь по настоянию священника мы сидим на передней скамье. Недавно преподобный позвонил нам, уже под мухой — он регулярно закладывает за воротник, — и сообщил, что, глядя на наши лица, он чувствует себя ближе к Богу. В нашей семье все и вправду жутко красивы. Профиль моей матери отчеканен на жетонах новой монорельсовой дороги; нас с отцом тоже не обошли вниманием: специалисты из НАСА думают сконструировать лунный модуль, опираясь на строение наших черепов. Скулы у нас прямо-таки созданы для воздухоплавания, а в ямочках на подбородках уместится дюжины три шарикоподшипников. Но главным моим козырем большинство людей считает сияющую кожу; она буквально светится, хоть кого спросите. С вечера я повязываю на глаза носок, иначе не усну. Кому-то нравятся мои глаза или блестящие, безупречно ровные зубы, кому-то — моя густая шевелюра или внушительный рост, а сам я, если хотите знать, считаю важнейшим моим достоинством умение принимать комплименты.

Благодаря природной сметке мы видим людей насквозь, будто они сделаны из прозрачного жесткого пластика, и одежда нам не помеха: под ней-то они голые, и мы наблюдаем, как неустанно трудятся их сердца, души, кишки и прочие внутренние органы. «Ну что, громилушка, дела идут в гору?» — спросит иной, а я сразу чую, что он мне завидует и неуклюже пытается снискать мое расположение неуместным простецким юморком; от этого жалкого зрелища меня тошнит. Ага, угадал, «идут в гору». Ничего обо мне и моей жизни не знает, а туда же. И таких кругом полным- полно.

Взять хотя бы преподобного: руки трясутся, бледная восковая кожа обвисла, будто костюм с чужого плеча. Тоже мне, загадка века! Да проще простого, вроде головоломки из пяти деревянных кусочков — такими занимают идиотов и учеников начальной школы. Он упорно сажает нас в первый ряд, чтобы другие прихожане не отвлекались, а то они обязательно начнут оборачиваться и тянуть шеи, чтобы полюбоваться нашей физической и духовной красотой. От наших манер они приходят в восторг, им хочется своими глазами увидеть, как мы превозмогаем нашу драму. Куда бы мы с родителями ни направились, неизменно оказываемся в центре внимания. «Это они! Смотри, вон ихний сынок! Попробуй у него что-нибудь выцыганить, а не даст — хватай галстук, завиток волос, что придется!»