Читаем Мясник полностью

Но сейчас зеркало потянуло его к себе — не оправа, не портретики — само зеркало, потому что отчего-то очень важным показалось немедленно увидеть свое лицо. Схимник подошел, сунув руки в карманы пальто, и с хмурым интересом уставился на самого себя. Ссадина на щеке уже была почти не видна. Он легко дотронулся до нее и слегка улыбнулся, вспомнив дикий ужас, на мгновение мелькнувший в глазах Баскакова, когда тот его ударил. Баскаков правильно испугался — и хоть пока возможности не было, но скоро, совсем скоро… а пока нужно было держать себя в руках, потому что от этого слишком многое зависит.

Схимник посмотрел на свою правую руку, потом снова перевел взгляд на лицо, хмуро смотревшее на него из зеркала, и это лицо вдруг дернулось, исказилось, словно что-то пыталось вырваться из него наружу, губы растянулись, по-волчьи обнажив плотно сжатые зубы, серая радужка глаз начала темнеть. В следующую секунду его кулак врезался в серебристую поверхность, и безумное лицо под ним смялось, рассеклось трещинами, затянулось алой дымкой, и мгновенно — так же мгновенно, как отступил человек по другую сторону зеркала, — ушло вглубь, растворилось в разбитом серебре и пропало из виду.

* * *

Когда она наконец-то позвонила, Венжин и вздохнул облегченно, и мысленно себе поаплодировал — за это время он успел сделать все, чтобы быть готовым к ее звонку и сразу же начать действовать. Услышав далекий голос Виты, едва доносившийся сквозь треск и шуршание, он покосился на медсестру и раздраженно смотревшую на него пациентку, сказал «Извините, я сейчас» и быстро вышел из кабинета, оживленно беседуя с несуществующим Денисом Петровичем. Вита где-то вдалеке понимающе молчала.

Оглядевшись, Максим нырнул в небольшой зимний сад, в котором сейчас все диванчики и кресла пустовали, зашел за кадку с гигантской агавой, раскинувшей во все стороны длинные колючие плети, и негромко спросил:

— Витка, ты где?

Далекий голос что-то прокричал, но за шумом и треском Венжин ничего не услышал и переспросил.

— Я говорю, на кладбище! — крикнула Вита еще громче. Максим изумленно вскинул брови, на мгновение решив, что Вита бредит со страху, но снова переспросив, получил тот же ответ.

— Какого тебя туда… На каком?!

— На Вознесенском! Здесь автомат недалеко от входа, но я не могу говорить долго. Максим… ты знаешь, да?

— Да, — тяжело ответил Венжин. — В общем, так… час ты еще там можешь поторчать?!

— Да, только тут жутко холодно… Максим, я не стала бы тебе звонить, но мне нужен твой совет… как мне побыстрее убраться из этого города… и еще мне бы нужен врач.

— Что-то серьезное? — встревоженно спросил Венжин.

— Возможно. Побили меня хорошо…только сам ты… я тут… — Вита начала тараторить, глотая слова, и он поспешно перебил ее:

— Витек, помолчи. Через час подойдешь к воротам. Подъедет машина, бежевая «десятка», водителю лет сорок пять, у него такая темная курчавая борода, звать Виталий Семенович. Сядешь к нему, только бога ради осторожней. Народу на кладбище сейчас хватает?

— Да, ходят.

— Постарайся выйти не одна, к теткам каким-нибудь пристройся, чтоб не меньше трех было. Ты все поняла?

— Максим, я бы не хотела… ты не вздумай…

Из коридора долетело звонкое цоканье каблучков, и Венжин поспешно сказал:

— Жди машину!

Он нажал на кнопку, сунул телефон в карман и, вздохнув, начал боком выбираться из-за агавы навстречу вбежавшей в «сад» медсестре, чья большая грудь лихо подпрыгивала под белым, грозя разорвать застежки тонкого халата.

— Ну слава богу! Максим Михайлович, я вас уже по всему корпусу ищу! Вас больная ждет.

— Пусть еще подождет, — буркнул Максим, проходя мимо нее к лестнице. Медсестра встревоженно зацокала следом.

— Как так?! Нельзя. Вы же ее знаете. Она скандал устроит. Больница денег лишится, в конце концов! Да еще…

— Тогда пошлите ее к черту! — Венжин усмехнулся и, повернувшись, неожиданно крепко ущипнул медсестру сквозь тонкий халат за ягодицу. Она взвизгнула, шокированная. — Иногда следует посылать всех к черту! Мне некогда, Свет. Наплети ей чего-нибудь и сдай — вон хоть Нестерову. А я к вечеру подъеду.

* * *

Указанная Максимом машина подкатила точно в срок, встав почти вплотную к воротам, из нее вылез чернобородый водитель и склонился возле одного из передних колес, и, увидев его, Вита огляделась, быстро пошла вперед и словно бы невзначай пристроилась к группке пожилых женщин, покидавших кладбище. Идя она старалась не стучать зубами, хотя уже давным-давно промерзла до костей и плохо ощущала свои ноги, а из глаз и распухшего носа постоянно текло. Солнце стояло высоко, вопреки вчерашним обещаниям синоптиков, и грело достаточно хорошо, но здесь, на кладбище, гулял вечный пронизывающий ветер, и Вита радовалась только тому, что сейчас он дует ей в спину, не отбрасывая назад распущенные волосы, скрывавшие от посторонних взглядов ее лицо, превратившееся в сплошной кровоподтек.

Вита подошла к машине, и водитель, заметив ее, распрямился и недовольно спросил:

— Ты к Эдгару?