Читаем Мясник полностью

— Ты чуть не убил его там, потому что он что-то сделал за твоей спиной, и тебя это взбесило. Он не выше тебя по должности, но и не ниже. И он тебя боится.

— К чему ты клонишь? — осведомился Схимник равнодушно, но заинтересованность и задумчивость в его взгляде остались. Вита опустилась на пол перед ним, но на таком расстоянии, чтобы он не смог снова мгновенно схватить ее за горло.

— Он знал, что увидит в магазине. Он был ошеломлен, напуган, но он знал. Как же это получается? Что это у вас за бардак в организации?

— Сейчас везде бардак, — заметил Схимник, и хотя в его голосе зазвучало легкое нетерпение, он, судя по всему, склонен был продолжать разговор. — Не слишком ли много ты успела понять, будучи мертвой?

— Ты ведь хорошо успел меня изучить? Тогда должен знать, что и я за свою жизнь успела изучить многих. В том числе и наших ребят. Сделать с ними то, что сделали, было бы не просто. И твой Сканер на это не способен. Он трус, тряпка. В конце концов, у него не то здоровье. Он не смог бы убить их собственными руками, и не смог бы вернуться обратно в магазин, чтобы что-то проверять — не стал бы даже… Но он все-таки убил их. И он вернулся. Потому что не мог не вернуться. Если бы он не вернулся, было бы много хуже — для него. Наверное, он все же знал, что ты где-то рядом, но не увидел тебя и решил, что ему удастся проскочить незаметно.

— Да, — хмуро сказал Схимник, — он пришел позже меня. Почему же он должен был вернуться?

— Ты читал то, что в этой папке?

— Просмотрел, — ответил он уклончиво. Неожиданно Вита почувствовала, что Схимник больше не прислушивается к ней. Он слушает. Она уставилась в пол, изображая глубокую задумчивость, чтобы он не почувствовал ее радости. Хоть что-то ей начало удаваться.

— Ты знал об этих письмах раньше?

— Я слышал о них, — лоб Схимника рассекся глубокими морщинами, под углом изломившимися над переносицей. — Но я обычно обращаю внимание на более материальные вещи. А это…

— Но ты же ведь обратил внимание на картины Чистовой. А они имеют ценность только, если обращать внимание на нематериальную их часть. Материально они не имеют почти никакой ценности. И в письмах, мне кажется, тоже нечто подобное… наверное.

— Бред, — ответил Схимник с сухой усмешкой и глаза его стали пустыми.

— Я тоже думала, что это бред… до того момента… до того, как зашла в «Пандору». Их убили их же собственными руками. И ваш Сканер к этому причастен.

Рука Схимника быстро и в то же время плавно скользнула вверх — он все делал как-то неуловимо и с некоей кошачьей грацией — и Вита, скорее почувствовавшая, чем увидевшая это движение, машинально качнулась назад, решив, что он собирается ее ударить или снова схватить за горло. Но Схимник всего лишь пригладил свои слегка растрепавшиеся волосы.

— Так почему же Сканер должен был вернуться в магазин? — равнодушно спросил он. Вита подтянула к себе сумку и открыла ее.

— Чтобы забрать вот это! — она бросила на пол перед ним смятые, испачканные уже засохшей кровью, аккуратно исписанные листы и надорванные конверты. — Знакомые вещицы?! Думаю, он не хотел, чтобы их там нашли. Как ты думаешь, почему?

Не сводя с нее глаз, Схимник подтянул к себе бумаги и отодвинулся чуть в сторону, к фонарику. Вита едва заметно пошевелилась, надеясь, что сейчас он отвлечется и вот сейчас-то и представится момент, чтобы порскнуть на балкон, но Схимник, разглядывая письма, с легкой усмешкой сказал:

— Не дури.

— Да сижу уж, сижу, — с досадой пробормотала Вита, наблюдая за выражением его лица. Вначале оно слегка напряглось, потом на нем появилось какое-то злое удивление. — Ну, что скажешь? Кстати, на конвертах нет почтовых штемпелей, как и на крымских письмах, которые один в один как эти — та же рука, то же содержание… Ну, о крымских-то ты, конечно, знаешь.

Бумаги зашелестели под пальцами Схимника, когда он начал складывать их со странно подчеркнутой аккуратностью.

— Она тебе и об этом рассказала?

— А как же! Письма для Ковальчука, для Лешко, для Измайловых… Ты, правда, наверное уже не помнишь фамилий? Конечно, разве их всех упомнишь, — протянула Вита с фальшивым сочувствием. Схимник посмотрел на нее внимательнее, чем когда-либо.

— Это просто бумажки.

— Конечно же, — Вита вытащила из сумки запечатанный конверт, адресованный ей самой и бросила ему. — Тогда открой и прочти, а я послушаю. А то так получилось, что я не успела сделать это сама.

Схимник быстро прочел надписи на конверте, осторожно помял его в руках, зачем-то понюхал, посмотрел на свет, перевернул и снова взглянул на Виту, похлопывая конвертом по ладони. Звук был мягким, но пугающим, словно кто-то невидимый неторопливо похаживал вокруг, присматриваясь к ним.

— Ну, что же ты? Это ведь просто бумажка!

— Так-так, — хмуро сказал он, и Вите показалось, что он и не слышал ее слов.

— Вы ведь хотели со мной побеседовать, верно. А тот, кто это письмо мне принес, думаю, не хотел, чтобы я с кем-нибудь беседовала. Забавно, правда?

— Зачем ты мне все это дала?

Как тогда сказала Наташа? Есть тварь, которую я хочу убить…

— Я хочу узнать, за что? Я не знаю. Может ты знаешь?