Читаем Мгновения вечности полностью

Он ушам своим не верил, мои слова показались ему чушью. «Это мой ребенок, — заявил он. — Разве вы не знаете? Вы живете здесь уже целый год».

Этот человек не мог понять меня из-за своего убеждения в том, что он может поступать как угодно с ребенком, которого считал своей собственностью. На протяжении веков родителям позволяли умерщвлять своих детей, если им того хотелось. Такое разрешение было основано на тезисе «я тебя породил, я тебя и убью». Но как вы можете кого-либо родить? Вы просто средство. Не нужно заявлять о своем праве собственности на ребенка, ни одни ребенок не принадлежит вам. Все дети принадлежат Богу, они приходят от него. Вы в лучшем случае опекун.

Наверное, немногие женщины на земле становятся настоящими матерями. Быть матерью невероятно трудно. Женщина должна в течение девяти месяцев придавать сознанию своего будущего ребенка особое направление. Если мать гневается все девять месяцев... Потом она рожает гневливое дитя. И когда ребенок ведет себя злобно, мать упрекает, ругает его. Она теряется в догадках, кто же испортил ее дитя. Может быть, он попал в дурную компанию?

Ко мне приходят матери. Они жалуются на своих сыновей и дочерей: мол, те попали в дурную компанию. Но этим женщинам невдомек, что они сами заложили в своих детей семена греха. Лишь они ответственны за построение сознания, а дети просто проявляют их установку. Разумеется, посев и урожай это разные вещи. Мы не видим связи между мыслями беременной женщины и поведением ее будущего ребенка из-за большого временного промежутка.

Однажды я гостил в доме своего приятеля, в Амритсаре. Рано утром я пошел в сад. Маленький ребенок моего приятеля, которому было не больше восьми лет, рвал в саду цветы. Он увидел меня и заговорил со мной.

«Кем ты хочешь стать?» — поинтересовался я.

Он ответил так: «Мама хочет, чтобы я стал врачом. Отец хочет, чтобы я стал инженером. Дядя хочет, чтобы я стал ученым. Моя младшая сестра хочет, чтобы я стал премьер-министром. Но никто ни разу не спросил, кем хочу стать я. А я еще не решил. И если другой человек спросит меня, кем я хочу стать, я также не смогу ответить ему».

Но подобные затруднения испытывает каждый ребенок. Другие люди так или иначе принуждают его выбирать жизненный путь. Разумеется, он к чему-то прислоняется, кем-то становится, он теряет свое естество. Так человек теряет свое самое драгоценное сокровище.

Когда-то я жил в одном доме. До ближайшей почты там было восемь иди десять домов. Перед моим домом был разбит городской парк, поэтому у нас было очень тихо. Ранним утром, примерно в три часа, я выходил на прогулку. Однажды я увидел недалеко у здания почты маленького мальчика с накладными усами. Я глазам своим не поверил. Было темно, но в лучах полной луны я увидел его умы. И он курил сигарету.

«Наверно, это карлик», — подумал я. Мальчик, увидев меня, спрятался за большое дерево у дороги. Там я его и поймал.

«Только ничего не рассказывайте моему отцу», — взмолился мальчик.

«Я не собираюсь никому ни о чем рассказывать, — сказал я. — Ты кто? Я не знаю твоего отца».

«Мой отец начальник почты, — ответил мальчик. — Он работает в этом почтовом отделении».

«У тебя отличные усы, — заметил я. — Зачем они тебе?»

Тогда он отлепил умы и сказал: «Они не настоящие, а вот у моего отца есть самые настоящие усы. Я тоже хочу вырастить себе такие усы. Но разве я смогу быстро вырастить их? Я даже бреюсь, когда отца нет дома, но у меня все равно ничего не растет. А мой отец бреется дважды в день. Тогда я купил в магазине театральных принадлежностей накладные усы».

«И ты куришь», — сказал я. Все это время он прятал сигарету за спиной.

«Мой отец часто курит, — объяснил мальчик. — И тогда у него очень мужественный вид. Я решил тоже попробовать покурить».

В этом маленьком мальчике я увидел всех детей мира. Каждый ребенок хочет побыстрее вырасти, потому что его не устраивает детство. Ему отдают приказания мать, отец, учитель. Родители и преподаватели колотят его... Все мальчики и девочки хотят побыстрее вырасти. Вспомните свое детство.

Однажды мы с одним моим приятелем поехали в гости к одному человеку. Вел машину мой приятель, рядом с ним сидел его сынишка, которому было не больше трех лет. Приятель вышел из машины, чтобы расспросить прохожих, как проехать к дому того человека. Я сидел сзади, за спиной ребенка. Он начал вертеться и ударил головой о руль. А я прикрыл глаза и сделал вид, что ничего не заметил. Мальчик сразу же посмотрел на меня, сохраняя молчание. Когда отец спустя десять минут снова сел за руль, мальчик расплакался.

«Ты не прав, — сказал я ему. — Почему ты плачешь сейчас?»

«А какой мне был смысл плакать раньше? — воскликнул он. — Вы даже не смотрели на меня!»

«Но теперь тебе не больно, — заметил я. — А вот десять минут назад тебе, наверно, было по-настоящему больно».

Но этот мальчик сведущ в политике. Он сразу понял, что я не стану обращать внимание на его рев, поэтому плакать в моем присутствии ему нет никакого смысла. А вот когда придет отец, стоит и заголосить!