Читаем Междуморье полностью

"Х" поудобнее устроился в глубоком кресле и закурил трубку. В доме все было устроено так, чтобы не было сомнений, что здесь проживает король демонов. Какие-то дьявольские картины на стенах, такого типа вещи. Хотя в то же самое время было как-то уютно и свободно: занавесочки, мягкие диванчики, коврики. Может быть потому Х курил эту трубку и глядел несколько исподлобья. Я задумался над тем, а снимет ли он обувь и наденет тапочки. Не снял. Меня всегда интересовало, как ходят по дому сатанисты, когда возвращаются домой: скидывают ли они, к примеру, свои тяжеленные, черные и окованные сапожищи и остаются ли только в кожаных штанах и мягоньких тапочках.

Короче, Х сидел там, под тем Бардейовом, писал Библию Сатаны (в ней Люцифер был романтичным и сочувствующим людям бунтовщиком, который за мятеж Бога-тирана был сброшен в Бездну, где и сидит до сих пор), читал Алистера Кроули, частным образом и в языковых школах обучал английскому языку, и разыскивал духов. Он делал фотографии по старым подвалам, после чего глядел, не материализуется ли на снимках эктоплазма. Или ездил на поля старых сражений, например, в Свидник, где до сих пор под голым небом стоит печальный, громадный машинный парк времен Второй Мировой в качестве памятника, где записывал отзвуки умерших. Подозреваю, что место привлекло его своим названием: Долина Смерти.

Между прочим, именно в этих местах в 944 году случилась броненосная битва, одна из крупнейших и наиболее кровавых в течение всей Второй Мировой войны. Советская Армия шла на помощь словацкому антигитлеровскому восстанию, и ей нужно было пробиться через германско-венгерскую Линию Арпада, выстроенную во время войны, чтобы не впустить Советский Союз в Центральную Европу. В давнее Венгерское Королевство, на земли Короны Святого Стефана.

Не знаю, что Х хотел записать в Свиднике, быть может, отзвуки идущих на таран танков, скрежет металла по металлу. Именно так здесь, вроде как, все и выглядело, так что для увековечения здесь поставили памятники из самых настоящих танков, установленных так, что советский Т-34 с разгону съезжает вниз, разбивая вдребезги броню германского Panzerkampfwagen IV. Резня была ужасная, потому что венгры, немцы и советские на этой Линии Арпада сцепились в клинче. Сцепились и потеряли столько солдат, что ними можно было бы заселить несколько средней величины центральноевропейских городов, но вот словацкому восстанию Красная Армия помочь не смогла.

Я спросил у Х, а на что он записывал. Я имел в виду носитель. Я был уверен, что у него имеется какое-то супер-пупер-спецоборудование: что-то вроде оснащения охотников на привидений, а он вытащил обычный диктофон, к тому же, какую-то версию для детей. А потом показывал снимки. Он сильно – я же видел – очень хотел в тех клубах сигаретного дыма, в тех отражениях огней увидеть нечто внеземное. Да что угодно, лишь бы это обосновывало его жизнь здесь, в Европе – с ее собственной точки зрения Центральной, а с его – Восточной как тысяча чертей. На этом конце света. В Руритании. Я прекрасно понимал его и не желал говорить прямо, что ничего здесь нет. Что в этих его отзвуках из Свидника я слышал всего лишь ветер, ибо тогда оказалось бы, что все остальное – тоже псу под хвост. Псу или там коту под хвост, все его десятка полтора с лишним лет, сначала в той долбаной Румынии, а потом и на этом долбаном пограничье долбаной Словакии и не менее долбаной Польши. Среди этих пластов земли: зимой замороженных, летом высохших, а весной и осенью - просто расползшихся в грязь. Среди этих вот холмов, населенных русинами, дети которых потихоньку забывают русинский язык, населенных цыганами, словаками. И – ронятное дело – духами. Духами всех солдат, павших на Линии Арпада: русских, украинских, словацких, польских, немецких, венгерских, всех тех, которые в очередной раз пытались ворваться с громадного, широкого Востока в уютный мирок Центральной Европы, а так же тех, которые пытались им в этом помешать.

Natio hungarica