Читаем Междуморье полностью

Конечно, я мог размышлять о ругах, германцах, что были тут перед ранами, и о которых в Польше размышляют гораздо реже – но раны беспокоили больше. С этой всей славянскостью так и есть. Вроде бы как человек в нее особенно и не верит, вроде бы как сводит ее к ацтекскости, которая ничего уже не родит, сводит ее до роли языка – а как приходишь к чему-то, то человек за нее хватается и не может отпустить. Да. Рюген. Восточная Германия. Славянские корни. Шассниц – Сошница, Гарц – Гардзец. Над Полабьем польская стража.

Ах, этот весь миф славянской восточной Германии. Последний славянский могиканин, Якса из Копаницы[102], там где сейчас берлинский Кёпеник. Аркона, Радогощ, ободриты, велеты. Человека смешит то, что в Польше совершенно по-детски игнорируют факт, что перед славянами здесь были германцы, как и после них, завлекает Стояновский; но как только доходит до дела, то народ покупает изданные в издательствах типа "Беллона" книжки, такие как Полабские славяне – История гибели, с нетерпением пропускает претенциозный эпитет и читает, например, о чем-то, что автор представляет как недопустимое отсутствие широкой славянской сознательности ранов, которые "проводили эгоистическую политику, рассчитанную исключительно на собственную выгоду", "вели изменнические переговоры с немцами" и предпринимали "враждебные действия против ободритов". "Подобные действия, - пишет автор, - могло бы иметь положительный результат, если бы раны населяли какие-то срединные земли Полабья, ибо тогда их гегемонистские стремления могли бы привести к объединению располагающихся вокруг них остальных племен".

То есть, опять Стояновский и реславизация, пускай и воображаемая.

Котлеба

Раньше словацкий национализм был простым. Ян Слота, глава Словацкой Национальной Партии, провозглашал намерение сравнять Будапешт с землей, а венгров называл "гадкими людьми на маленьких лошадках". Он любил выпить, и был фигурой одинаково страшной и комичной. Выпивка (среди всего прочего) выбила его с курса, и, хотя его партия на последних выборах не только попала в парламент, но и в правительство – похоже, время ее потихоньку проходит.

Теперь пришло время нового национализма. Гораздо более опасного, поскольку это уже не национализм мужиков с багровыми лицами, в плохо покроенных костюмах и пахнущих вокой, но национализм тесно связанный с нацистской идеологией.

Мариан Котлеба, глава Народной Партии Наша Словакия, внешне – и это правда – довольно гротескный, стрижется коротко, усики у него à la габсбургский gefraiter, но сам он бывший преподаватель физического воспитания, а многим его последователям физическое воспитание тоже нравится. Он сам людит переодеваться: показаться, к примеру, в мундире, приветствуя сторонников так, как их приветствовали в фашистские времена в Словакии, то есть, поднимая руку в римском салюте и вопя "na stráž".

Он не накидывается на Венгрию, наоборот, венгерские крайние националисты иногда появляются на организуемых им мероприятиях и в ходе выступлений, как могут, избегают названия "Верхняя Венгрия"; зато цыган называют паразитами. Котлеба умеет быть эффектным и медийным: в 2012 году купил участок с нелегальным ромским поселением. Дети из этого поселения курили сигареты в расположенном неподалеку замке Красна Горка. Бычок не затушили, и замок сгорел. Котлеба объявил, что поселение намеревается сравнять с землей бульдозерами. И хотя ничего не сравнял, замешательства наделал много.

Он желает выхода Словакии из ЕС и НАТО. Он пророссийский и антиамеринский.

Да, Котлеба, греческий Золотой Рассвет, итальянская Fuorza Nuova (Новая Сила – ит.), германская NDP (Национал-Демократическая Партия): все это части одного и того же антибрюссельского паззла, в котором ненавидят меньшинства: этнические, религиозные, сексуальные. До сих пор ьрудно было найти словацких националистов, у которых не было бы проблем с венграми. Впрочем, вся Воточная Европа, это одна громадная коробка передач взаимных претензий. Котлеба же, равно как Правый Сектор в Украине, утверждает, что современные националисты должны быть лишены шовинизма. Похоже, что они пытаются ставить на сотрудничество, объединение общей целью, которой является свержение либерального порядка (хотя и неизвестно, а существует ли таковой), а не свары между собой.

Впрочем, периодом в словацкой истории, который Котлеба, похоже, более всего лелеет, это фашистское государства священника Тисо. А как раз тогда, в рамках венского арбитража, Словакии пришлось отдать венграм огромные куски державы вместе со вторым по величине городом страны – Кошицами.

Восемнадцатого апреля сторонники Котлебы отмечают годовщину казни Тисо в 1947 году – к смертной казни его приговорил чехословацкий суд. Котлебовцы утверждают, что Тисо был единственным неподдельным словацким президентом. И что в его времена Словакия цвела.