До похитителя все дошло. Он вручил Семке альбом. Мой друг схватил его и, сияя, стал разглядывать марки.

Я швырнул похитителю его лыжи (кстати, отличные, эстонские) и дал на прощанье тумака по спине.

— Еще раз попадешься, пятнадцати суток не миновать. Это я тебе обещаю, Валерка Коробухин.

Я ПОЖИМАЮ ПЛЕЧАМИ

Как только прозвенел звонок, я схватил свою сумку и бросился к двери.

— Ты куда? — спросила вожатая Кира. Она выросла на пороге и преградила мне дорогу.

Я метнулся в сторону, но удрать не удалось.

— Ты куда, Коробухин? — повторила вожатая.

— Да я… — Несколько секунд я соображал, как выкрутиться. — Понимаете… Вы слушали утром радио?

— Слушала, — ответила вожатая Кира.

— Так вам, значит, известно, что сегодня должна прилуниться автоматическая станция?

— Ну и что из этого?

— Как что из этого? — искренне удивился я. — Как это без меня произойдет? Я должен все увидеть.

— Ничего, — сказала Кира. — Десять минут ты и твоя станция потерпят.

Она подождала, пока я сел на место, потом направилась к столу и оперлась о него руками.

— Ребята, — сказала вожатая Кира, — началась третья четверть. Она самая длинная, но и самая короткая, потому что если не успеешь исправить плохие отметки, то останешься на второй год. Мы должны наладить шефство над отстающими учениками.

— А мы помогаем друг другу, — раздался чей-то голос.

— Все помогаете? — спросила Кира.

— Все! — Ребята в нашем классе очень любят отвечать хором.

— Это и плохо, — назидательно сказала вожатая. — Надо, чтобы один ученик шефствовал над другим и чтобы он отвечал за двойки товарища. Давайте прикрепим сильных учеников к слабым. Вот, например, Коробухин. Он куда-то торопится, давайте начнем с него.

— Я перепутал, — сказал я.

— Что ты перепутал? — улыбнулась вожатая Кира.

— Станция должна прилуниться завтра, — сердито ответил я.

— Ну и прекрасно, — сказала вожатая Кира. — Так кого мы прикрепим к Коробухину?

В классе наступила гробовая тишина. Я с улыбкой разглядывал ребят. Ну, кто на этот раз решится?

В прошлом году мне помогала сама Галка Новожилова. Она ворвалась в нашу квартиру как на пожар, на ходу засучивая рукава.

— Давай быстрее начнем, — сказала она. — У меня времени в обрез.

Я молча поплелся на кухню, сел за стол, на котором была навалена груда картошки, и принялся ее чистить.

— Ты где? — Галка влетела на кухню. — А, — она махнула рукой на картошку, — потом сделаешь.

Я помотал головой:

— Нельзя.

— Почему?

— Сегодня вечером к нам придут гости, и мама велела, чтобы вся картошка была почищена. Садись помогай. — И я подал ей ножик.

Энергичная Галка схватила самую большую картофелину и принялась ее чистить. Через несколько секунд у нее в руках была уже жалкая крошечная картофелинка.

— Так дело не пойдет, — недовольно сказал я. — Если ты будешь так чистить, нам придется торчать здесь часа два. Ты медленнее, спокойнее…

Галкиной энергии хватило еще на три бульбины. А потом она тяжело вздохнула:

— Ты меня извини, пожалуйста. Но мне надо на совет дружины. Я уже опаздываю.

— Пожалуйста. — Я и не думал ее задерживать. — Приходи завтра.

— Да, да, я приду завтра, — заторопилась Галка.

Назавтра ее ждала гора немытой посуды ("от гостей осталось"). Послезавтра я встретил Галку с тряпкой в руках — мы отлично помыли пол. И когда, наконец, послепослезавтра я открыл ей дверь с малярной кистью в руках и сказал: "Покрасим коридорчик и кухоньку, а тогда возьмемся за уроки", — Галка не выдержала. Она сказала, что больше не может и пусть я занимаюсь как хочу.

Я был доволен.

Следующим мне решился помогать добродушный рыжий Вовка Шлык.

Я смерил его широкие плечи, глянул ему в синие глаза и понял, на что он может сгодиться.

Нам привезли машину брикета и свалили во дворе. Мама беспокоилась, как перенести торф в подвал. Вот я и сказал маме, что ко мне придет товарищ и мы с ним в два счета справимся с торфом. Так и получилось.

Вовка и не думал отказываться, он только спросил:

— Ну, а потом займемся математикой?

— Обязательно. — Я ударил себя в грудь. — Только математикой — чем же нам еще заниматься!

И работа началась. Когда явилась мама, мы почти половину брикетной кучи перетащили в подвал.

— Молодцы, ребята, — обрадовалась мама. — Отдохните немного. Я вас сейчас компотом угощу с пирожками.

Мы сидели на брикете и пили компот, и ели пирожки с мясом, а мама приговаривала:

— Какой хороший у тебя товарищ, Валерий. Бери с него пример.

— Беру, мама, беру. — Я вовсю глотал пирожки и запивал их компотом. Потом поднялся.

— Ну мы, пожалуй, продолжим.

Добродушный Вовка вздохнул и стал нагружать ведро коричневыми брикетинами.

Когда стемнело, весь наш сарай был забит брикетом, а еще небольшая кучка осталась на дворе. У меня ныла спина. Вовка не мог пошевелить руками, так они болели.

— Завтра добьем, — я бросил брикет в ведро, оно зазвенело.

— Добьем, — вздрогнул Вовка.

Назавтра Вовка сказал, что у него секция и он не может прийти таскать брикет. Послезавтра он сказал, что немного нездоров. А глаза его бегали и прятались от моих глаз.

Я не настаивал. Я понял — и этот помогать не будет.