Читаем Меценат полностью

В день похорон Цезаря 20 марта 44 года на Марсовом поле был возведен огромный погребальный костер, а перед ростральной трибуной на форуме — нечто вроде позолоченного храма, внутри которого стояло ложе из слоновой кости с телом Цезаря, а рядом столб с окровавленной одеждой, в которой он был убит. По обычаю были проведены погребальные игры[92], во время которых исполнялись отрывки из различных трагедий. Затем Марк Антоний взял слово, но вместо похвальной речи он приказал зачитать глашатаю постановление сената о присуждении Цезарю божественных почестей[93]. Потом он все же произнес несколько слов от себя, всячески выражая негодование произошедшим, а затем схватил окровавленную одежду Цезаря и, потрясая ею, назвал убийц душегубами и подлецами[94]. Слова Антония возбудили толпу, и обезумевший народ ринулся к погребальному ложу и поджег постройку. На импровизированный костер стали сваливать скамейки, судейские кресла и всё, что попадалось под руку. Началась массовая истерия; многие люди срывали с себя богатые одежды и швыряли их в костер; легионеры, сражавшиеся под руководством Цезаря, кидали в огонь свое оружие. После погребения народ бросился к домам заговорщиков и попытался поджечь их. По ошибке был убит встретившийся на пути толпы несчастный Гай Гельвий Цинна, которого спутали с истинным заговорщиком Луцием Корнелием Цинной[95]. Заговорщики, испуганные народным буйством, в начале апреля спешно покинули Рим и бежали: Децим Брут — в Цизальпинскую Галлию, ранее назначенную ему по приказу Цезаря, Тиллий Цимбр — в Вифинию[96], а Марк Брут и Кассий — в италийские поместья своих друзей.

Сложно сказать, где находился Меценат в эти страшные мартовские дни после убийства Цезаря, поскольку источники об этом, к сожалению, умалчивают. Однако совершенно ясно, что и сам Гай Меценат и его отец Луций были возмущены подлым убийством Цезаря и весьма обеспокоены сложившейся ситуацией в Риме. Доподлинно неизвестно, был ли отец Мецената цезарианцем. Вероятнее всего, что все же он им был, поскольку позднее принял решение присоединиться к Октавию, наследнику Цезаря, и отомстить за убийство диктатора.

Тем временем Марк Антоний, бывший одним из самых близких соратников Юлия Цезаря, решил занять место убитого диктатора. С позволения вдовы Цезаря Кальпурнии еще в ночь с 15 на 16 марта он наложил руку на архив Цезаря, содержавший в том числе секретные документы, а также конфисковал все денежные суммы, хранившиеся у диктатора. От имени Цезаря Антоний стал издавать законы, якобы найденные среди бумаг покойного, отдавать распоряжения и назначать своих людей на высшие должности. Он пытался руководить государством единолично и даже заставил сенат разрешить ему иметь личную охрану, численность которой довел до шести тысяч человек[97]. Однако Антоний был вынужден считаться с сильной оппозицией в сенате, весьма сочувствующей заговорщикам.

И тут неожиданно для всех в Рим прибыл Гай Октавий Фурин — официальный наследник убитого диктатора. Отец его, тоже Гай Октавий, был римским сенатором, но прожил недолго и умер в 59 году в возрасте сорока двух лет, возвращаясь из Македонии, наместником которой он являлся, так и не успев выдвинуть свою кандидатуру на консульство. Его жена Атия была дочерью Юлии, родной сестры Юлия Цезаря. После смерти своего мужа она через некоторое время вступила в новый брак, и у четырехлетнего Гая Октавия появился отчим — консуляр Луций Марций Филипп[98].

Октавий родился 23 сентября 63 года в Риме, в консульство Марка Туллия Цицерона и Гая Антония Гибриды. С детства он пользовался вниманием со стороны своего внучатого дяди Юлия Цезаря, который следил за развитием мальчика и постепенно привлекал его к политической жизни, назначал на небольшие государственные должности, например, ввел в коллегию понтификов[99].

К середине 44 года Цезарь планировал военный поход против Парфии, желая, очевидно, отомстить за поражение римлян при Каррах. Для этой цели он приказал собрать в Греции около шестнадцати легионов и более десяти тысяч всадников. Октавия Цезарь отправил в эпирский городок Аполлонию, где находился экспедиционный штаб, чтобы юноша готовился к парфянскому походу и посвящал свой досуг занятиям и тренировкам[100]. Вместе с ним в Аполлонию отправились его близкие друзья детства, в том числе Марк Випсаний Агриппа. Некоторые историки не исключают того, что среди друзей детства Октавия мог находиться и молодой Меценат.