Читаем Метро до Африки полностью

– У меня угнали грузовик, – объяснял он милиционерам, которые быстро вычислили, кто хозяин самосвала, – я ничего не знаю, обедал себе спокойно.

Но, увы, ложь быстро раскрыли, Короткова должны были судить за убийство двух человек: молодой женщины и ее крохотной дочки. Но водитель сам наказал себя – спрыгнул с чердака дома. Юре в то время едва исполнилось четырнадцать. Легко ли подростку осознавать, что родной отец не только убийца, но еще и трус, побоявшийся нести наказание?

Мама Юры, Вера Павловна, постаралась, чтобы сын не очень страдал. Она продала хорошую квартиру, приобрела другую, похуже, перевела сына в новую школу. Одноклассники ничего не знали о трагедии, у половины школьников не было отцов, никто не интересовался, куда подевался папа Короткова.

Год назад Вера Павловна умерла. Перед смертью она открыла сыну правду о преступлении отца.

– Твой папа был очень жадным, – шептала она. – Прямо голову терял, когда деньги видел, трясся весь, готов был рубли любой ценой получить. Вот и влез в неприятность. Его ведь наняли, он в кафе не случайно вломился.

– Кто нанял? – обалдел Юрий.

Вера Павловна закрыла глаза.

– Не знаю. Муж однажды вечером сказал: «Завтра мы из нищеты вылезем, я получу огромадные бабки». И на следующий день протаранил на своем грузовике кафе.

Мать с трудом перевела дыхание и попросила ­сына:

– Не осуждай отца. Он был не самый хороший человек, но его соблазнили, пообещали денег. И я даже не знаю, дали их ему или нет. Лишь одно мне известно: не один он в деле был, имелся заказчик.

Похоронив мать, Юра решил заняться поисками правды и сумел раскопать ту давнюю историю. След привел к Леокадии.

– Что же она сделала? – поинтересовалась Марфа. – Ты говорил, будто она твою маму убила, но выходит, что Вера Павловна своей смертью умерла, от болезни.

Юра нахмурился.

– Я не могу правды сказать. Леокадию ищу! Думал, что она у вас.

– Ты ошибся, – хмыкнула Марфа. – У меня давно связь с сестрой оборвалась. Если очень хочешь ее найти, домой к ней сходи, на городскую квартиру. Она прописана в Москве, небось сумеешь концы ­найти.

– Да я был там. Живет по тому адресу ее приемная дочь, Юлия. Она уверяет, что мачеха умерла. И что муж ее тоже на тот свет убрался, – протянул Юрий.

– Вот оно как… – вздохнула Марфа. – Значит, мы совсем чужие. Ничего у меня не стукнуло, не почуяла я кончины сестры. И зачем ты сюда прикатил, раз Леокадия покойница? Чего хочешь?

– В глаза ей посмотреть и пару вопросов задать, – мрачно ответил Юра.

– Похоже, ты опоздал, – покачала головой Марфа, – с покойной не побеседуешь.

Юра оглянулся по сторонам.

– Мне на самом деле-то он нужен!

– Кто? – не поняла Марфа.

– Андрон, муженек ее. Он жив!

– Тебя не понять, – вскинулась Марфа. – То говоришь, он упокоился, то живехонек… Уж остановись на чем-нибудь одном! И так, и эдак не получится.

Юра опустил голову.

– По документам он мертвый, а реально нет. Думаю, и Леокадия с ним.

– Зачем сестре прикидываться умершей? – поразилась Марфа.

Юра встал.

– Лучше вам не знать! Она многим людям беду принесла.

– Кому? – совсем расстроилась Марфа.

– Хотите спасти жизнь сестре и ее падчерице? – неожиданно поинтересовался Юра, проигнорировав вопрос Марфы.

– Грех желать смерти любому человеку, – ответила целительница, – и неважно, кто он, родственник или посторонний.

– Так вам не безразлична судьба Леокадии и Юлии? – наседал Юра. – Я только поговорить с вашей сестрой хочу, но есть и другие…

– Кто? – спросила целительница.

– Те, кого Леокадия на самом деле убила, – торжественно заявил Юрий. – Их родственники живы, они отомстить захотят!

– Послушай, – устало сказала Марфа, – я никак не пойму, чего тебе надо. Сначала ты сказал: Лёка твоих родителей на тот свет отправила, да только выяснилось, что отец сам себя порешил, а мать спустя много лет от болезни преставилась. Теперь о других каких-то убийствах тараторишь. Странно мне тебя слушать!

– Я думал, она здесь скрывается, раз в Михиеве ее нет, – пробормотал Юрий. – Да жива ваша сестра и по-прежнему людей убивает! А Юля, скорей всего, правду знает. Ей тоже смерть грозит.

– Значит, и падчерица убийца? – усомнилась Марфа, которая заподозрила, что Коротков душевно болен.

– Ох, лучше б мне Леокадию увидеть… – не ответив, снова завел Юра.

После того как парень наконец покинул избу, Марфе стало не по себе.

К ней приходят разные люди. Встречались среди них и те, кто совершил в своей жизни нехорошие поступки. Мало кто из последних начинает сразу исповедоваться перед знахаркой, человек сообщает, что у него болит, и ждет чудодейственного исцеления. Но Марфа всегда чувствовала: у него есть какая-то душевная заноза, и старалась объяснить, что ему надо прежде разобраться со своими грехами, иначе здоровым не стать. Чужие тайны Марфу не волновали, знахарка никогда не хотела их узнавать, посетителю предстояло самому копаться в собственной душе. Но всегда, когда в избу входил человек, совершивший убийство, она ощущала неприятный запах.