Читаем Метро полностью

На боку у него висела тканевая сумка. Виктор видел такие же на складе.

– Далеко? – Едва слышно переспросил Виктор.

Мужик посмотрел на него так, будто только заметил в нем что-то, чего не замечал раньше.

– Очень далеко. Когда-нибудь твой вопрос там прозвучит. Но ни его, ни тебя уже не будет. Откуда у тебя эта форма?

– Мне дал… он. – Виктор показал на дрейфующую над головой половину Палыча.

– Ты из техотдела?

– Да.

– Я тебя раньше не видел.

– Меня взяли недавно.

– Недавно. – Задумался мужик. – Значит, ты из метро?

– Да.

Мужик неопределенно хмыкнул.

– А вы откуда?

– Я восьмой линейный, – сказал мужик, – Сорокопут.

– А. Я тоже вас раньше не видел.

– Я люблю работать один и не люблю начальства, хотя Палыч нормальный мужик. Работаю на дальних участках. Ты… бы тут поосторожнее.

– Где тут?

– Здесь, – шмыгнул носом мужик, кивая куда-то в сторону, – здесь легко потеряться.

Виктор коснулся виска.

– Мне кажется что… что… я уже потерялся.

Сорокопут нахмурился.

– Ты проходил тесты?

– Нет. Это важно?

– Возможно, ты не готов к работе здесь.

– И что мне делать?

Сорокопут пожал плечами.

– Стараться приспособиться, иначе…

– Что иначе?

– Не сможешь работать – отправят к остальным в общую зону.

Сорокопут встал, явно намереваясь уходить.

– Чем плоха общая зона?

– Да, в общем, ничем, но оттуда прямой путь в капсулу.

– Что такое капсула?

– Лучше тебе не думать об этом. – Сорокопут поправил сумку.

– Но почему ее следует опасаться?

– Она реализует страхи. – Усмехнулся Сорокопут. – Причем даже те, о которых ты не знаешь. Но это не все что она делает. Это лишь то, что мне известно.

– Реализует страхи?

– Вытаскивает их из твоего подсознания и модифицирует под свою реальность.

- Не слишком ли жестко для наказания?

– А с чего ты взял, что это наказание?

- А что?

Сорокопут снова усмехнулся.

– Ну, ты совсем темный. Мы берем от низших существ все без остатка. Забираем внутренние органы, кости, зубы. Даже их энергию используем для своих нужд. А они пошли еще дальше. Они забирают у нас то, о существовании чего мы даже сами не знали.

– Кто – «они»?

Сорокопут покачал головой, быстро прошагал к границе светового конуса и исчез в темноте.

– Подождите! Можно мне с вами? – Виктор бросился за Сорокопутом, шагнул следом во тьму, прислушался, но там было так тихо и темно, что пришлось вернуться под фонарный свет.

– Скажите хотя бы как отсюда выбраться. – Попросил Виктор без надежды на ответ.

Но ответ пришел. Правда, откуда-то сверху.

- Не ориентируйся на обычные органы чувств, для перемещения здесь этого недостаточно. Понял?

– Не совсем…

– Глаза, слух, осязание – все это не работает. Ориентируйся на инстинкты. Они тоже плохо работают, но их достаточно, чтобы чувствовать их.

– Кого?

– Направления! Слушай, разбираться даже не пытайся. Просто доверяй им… – голос сильно отдалялся, и было уже плохо слышно.

– А куда идти-то?

– Неважно куда, главное – двигаться вдоль нее.

– Вдоль чего?

«Они управляют нами, когда мы двигаемся их маршрутами» – Последняя фраза, которую разобрал Виктор.

Затем наступила тишина и тот кусочек пространства, в котором находился Виктор – фонарь, детская площадка в снегу и половина заснеженного «Шевроле» схлопнулся. Виктор остался в кромешной темноте и почти сразу услышал мощный свист воздуха в отдалении – как если бы нечто многотонное двигалось со скоростью самурайского меча. Звук раздавался отовсюду, и приближался, но вскоре стало понятно, что нечто движется вокруг него, будто шар, раскрученный центробежной силой.

Виктор ощутил смертельную опасность, закололо в груди. Разум окаменел, но Виктор сделал усилие над собой, помня последние слова Сорокопута. Усилием воли пустил мысль в закостеневшую голову. Затем сжал зубы, зажмурил глаза, невзирая на темноту, и остался на месте, прилагая все силы, чтобы не побежать. Звук тяжелого свиста был уже рядом. Один этот звук мог убить, успел подумать Виктор и… открыл глаза.

Он сидел в светлом тамбуре, напротив тикали квадратные стеклянные часы, под ними – шашки на шахматной доске. Справа за дверью приглушенно бубнил Палыч и надрывно хрипел Владимир Высоцкий.

Минуту Виктор сидел без движения, а после по телу разлилась нега спасенного.

Виктор встал, почти не чувствуя усталости, несмотря на все пережитое. Открыл дверь.

– А, Виктор, – добродушно улыбнулся Палыч, – где ты ходишь? Обед же твой остыл.

Палыч указал взглядом на тумбочку, где стоял поднос с борщом, картофельным пюре, двумя немаленькими котлетами и большой кружкой с компотом.

– И торт тебе оставили. Вафельный. Ты ведь не завтракал, наверное?

Виктор покачал головой.

– Ну вот…

Палыч отправил Виктора обедать в хранилище, где стоял стол со «стрекочущим» телефоном, потому что это был единственный более-менее свободный стол.