Читаем Метро полностью

Наконец, почувствовав весьма ощутимый удар по ноге, Борис открыл глаза и увидел перед собой сияющего Макарова в бежевом пальто. На плечах и густых вьющихся волосах у него серебрился снег. Борис даже не сразу узнал его.

– Просыпайтесь, сладкая парочка! Нашли вашего деда мороза!

С Бориса в мгновение ока слетела сонливость.

Рядом зашевелился Яков и стал искать куртку, которой укрывался, а теперь она валялась на полу и по ней, судя по виду, прошлась не одна пара ног.

– Кто нашел?

– Кто? Кудинов! Тебе звонили, соня.

Борис достал служебный телефон.

Пять пропущенных вызовов от «2».

– Идите в зал, он выводит на главный экран.

В главном зале центра обработки данных в окружении огромного количества мониторов и навесных дисплеев, включая главный, размером с киноэкран, поделенный на секции, демонстрировавших наиболее загруженные городские места, сновали люди, и царил соответствующий шум. В центре зала уже стоял Макаров и давал кому-то указания.

Повернувшись к Борису и Якову, он указал им на главный экран.

Борис посмотрел на него и увидел, что картинку, поделенную на секции, сменило одно большое изображение оживленного проспекта, снятого сверху под очень крутым углом. Камера размещалась над тротуаром, по которому плотным потоком шли прохожие, но из-за угла и расположения камеры, разглядеть их лица было невозможно. Неожиданно один из прохожих остановился, поднял голову и посмотрел прямо в камеру.

– Стоп! – Сам от себя, не ожидая скомандовал Борис. – Ближе, если можно!

Камера наехала на огромного старика, статного, похожего на епископа. Это он без сомнения – в куртке, без шапки, выделяющийся своим ростом, статью и харизматической сединой среди остальных – очевидно в городе и никакой паники в медленных величественных движениях. Изображение было не слишком четким, но он увидел сухое вытянутое гладковыбритое лицо, с прямым носом, с острым, пронзительным взглядом суровых водянистых глаз. Борис понял, что он не маскировался. Он сделал это специально. Его взгляд был обращен именно к нему.

– Что это за место? – Спросил Борис.

– Свердловский проспект, – ответил кто-то.

– Дальше.

Видеовоспроизведение продолжилось. Старик медленно, не отводя взгляда от камеры, поднял правую руку, оттопырил большой палец и мизинец и приложил их к уху, после чего быстрым шагом ретировался из кадра.

Борис поднял лицо к потолку и беззвучно выругался.

– Телефон! У тебя?

Яков достал толстый «Энерджайзер» и пока включал его, Борис про себя ругался на собственную нерасторопность и недогадливость. Включить его следовало сразу, моментально, после того, что случилось в заброшенном здании возле Леруа Мерлен.

Между тем среди операторов центра послышались возгласы удивления – они пытались определить, куда делся старик, потому что ни одна камера соседних секторов его не могла обнаружить.

– Когда это было? – Спросил Борис.

– Вчера в двадцать двадцать семь.

Борис снова выругался про себя. Всего через час… Сколько же времени он потерял. Сердце забилось сильнее, и будто почуяв его панику и страх, к нему приблизился Макаров.

Виндман выхватил у Якова телефон.

– Есть! Сообщение от Гаргантюа! – Сказал он возбужденно, потеряв на мгновение контроль над собой.

– Читай вслух. – Сказал Макаров.

– Не стоит.

– Давай-давай. Тебе все равно докладывать.

– Не думал, что ты такой тупой, – прочитал Виндман, с ужасом замечая, что время отправки было еще вчера в двадцать ноль пять, – если хочешь встретиться, не выключай телефон. Завтра тебе позвонят. Не отвечай на это сообщение и не пытайся найти телефон. Он уже на дне реки.

Макаров хохотал, но Виндман не обращал на него внимания. Он с ужасом гадал – звонил ли ему уже Гаргантюа или нет.

Гаргантюа позвонил ровно в шесть вечера. Борис уже успокоился, поняв, что если старик потратил усилия на спектакль с камерой, значит, ему тоже нужна эта встреча. Они сидели в гостиничном номере, когда на телефоне заиграла какая-то заунывная мелодия. Несмотря на самоуспокоение, Борис почувствовал волнение, услышав ее. Схватив телефон, он успел заметить текст «номер не определен», прежде чем ответить.

– Слушай внимательно, – заговорил четкий голос того старого, давно забытого советского педагога, которые канули в лету еще во времена службы его отца. Голос доброго, но строгого учителя. Голос человека, способного беспощадно, если придется, убить врага, как он это делал на войне. Борис не знал, как это возможно, но теперь верил, что ему действительно девяносто восемь лет. Слушая этот голос, будто из другой эпохи, из старого советского кинофильма, у Бориса возникло какое-то подспудное уважение к его обладателю. Человек такого возраста, таких умений, сохранивший при этом рассудок и переживший целые эпохи, просто не может его не заслуживать.

– Отправляйся в Советскую столовую на Швиллинга, шестьдесят шесть. Если выйдешь прямо сейчас, будешь там примерно в половине седьмого. В столовой займи любой столик у стены и закажи рыбу по-гречески. И не забудь телефон.

Не дожидаясь ответа, старик отключился. Перезванивать некому, да и незачем. Он пересказал послание Якову.

– Сообщить Макарову?