Читаем Метод 15/33 полностью

Мне не приходится уговаривать Лиу помочь мне предаваться излюбленному занятию — терзанию Брэда. Он очень ожесточился, когда его брат Мози пять лет назад совершил третью попытку самоубийства, к счастью, снова неудачную. Иногда я очень беспокоюсь за Лиу. Он ночи напролет работает над делами, в которых мы выступаем консультантами. Но когда я вхожу в их с Сандрой офис и вижу, как она, расположившись в соседнем кресле, рисует карикатуры на его насупленную физиономию, я выключаю всяческое беспокойство. Есть люди, которые принимают все, что подбрасывает им жизнь, и стоически это переносят. Некоторые из этих людей бывают вознаграждены хорошим напарником, который подсаживает их, помогая вскарабкаться на все деревья, на которые им необходимо вскарабкаться, чтобы обнаружить и уничтожить всех своих демонов.

Мы въезжаем на парковку своей личной индианской тюрьмы. Показав удостоверения и пропуска, мы перебрасываемся несколькими фразами со своими друзьями, охраняющими это исправительное заведение, и отправляемся в комнату для посетителей. Я не снимаю свою куртку-сафари, все карманы которой застегнуты на пуговицы и молнии, скрывая мой подарок для Брэда.

Комната для посетителей — это ужасное помещение с бетонными стенами, выкрашенными в мятно-зеленый цвет. Этот светло-зеленый цвет самый дешевый и отвратительный из всех возможных, но бюджет штата ограничен, и власти ничего иного себе позволить не могут. Но меня это вполне устраивает. Мне совершенно не нужно, чтобы власти тратили деньги, которые я отдаю в виде налогов, на уют в этой дыре. Мне кажется, что одна перспектива оказаться со всех сторон окруженным этим тошнотворным цветом — это само по себе достаточно серьезное наказание, способное кого угодно заставить отказаться от любого преступления.

Прямоугольные зарешеченные окна под напряжением расположены в десяти футах от покрытого линолеумом пола. В этой комнате около десяти квадратных столов. Пожилая женщина в черном свитере домашней вязки — я бы дала ей лет шестьдесят с лишним — нервно катает в ладонях салфетку и не отрывает глаз от пола. Она кажется мне очень милой, похожей на одну из бабушек, вяжущих крючком на скамейках парка. Наверное, она ждет свидания с разочаровавшим ее сыном. За другим столом, скрестив на груди руки, сидит другая женщина. Ей чуть за тридцать, но у нее преждевременно состарившийся и окруженный морщинами рот заядлого курильщика. Она выглядит очень жесткой, почти как преступница, и я готова поклясться, что она планирует выдрать у меня все волосы. Перехватив взгляд ее прозрачных голубых глаз, я задаюсь вопросом, как человек, который мог бы быть очень красивым, согласился пожертвовать всем ради какого-то засранца за решеткой. Мне хочется поговорить с ней, спросить, почему она так много курит, спросить, почему человек с такими мудрыми глазами ничего не видит. Но я вовремя останавливаюсь, напомнив себе, что не имею права никого осуждать. У нас у всех полно проблем и демонов, с которыми нам приходится бороться, и не у всех есть, на кого опереться, — напоминаю я себе, повторяя то, что говорила Нана, обучая меня рассматривать ситуации под разными углами.

Приотворяется зарешеченная дверь, и в комнату входят трое мужчин в наручниках. Их сопровождают пятеро охранников, которые тут же располагаются по периметру комнаты, положив руки на кобуру пистолета у пояса.

— О, милый, — всхлипывает женщина в черном свитере и поднимается со стула, чтобы обнять неонациста с татуировкой в виде креста на лице. Когда она поднимает руки, свитер ползет вверх, обнажая флаг конфедератов, вытатуированный у нее на пояснице[22].

— Привет, папа, — говорит женщина с прозрачно-голубыми глазами седоволосому мужчине с точно такими же глазами цвета ледников. Она всхлипывает и повторяет: — Папа, папа, папа, — уткнувшись лицом в его плечо и явно ожидая ответных объятий, которые невозможны, потому что руки папы по-прежнему скованы наручниками у него за спиной.

Никогда не выноси суждения на основании первых впечатлений. Всегда смотри глубже и стремись узнать больше, — напоминаю я себе. — Каждый человек — это головоломка. Стереотипы редко совпадают с реальностью.

Брэд видит нас с Лиу и пятится к выходу из комнаты.

— Сядь, — ворчит охранник, толкая Брэда на стул в углу комнаты, подальше от ушей мистера и миссис Расистов и Голубоглазых папы с дочкой.

Мы с Лиу располагаемся на стульях напротив Брэда и широко улыбаемся в ответ на его встревоженно-затрудненное дыхание. Годы не были снисходительны к мистеру Пижону. Когда он оказался за решеткой, ему было сорок три года, так что сейчас ему шестьдесят.

Семнадцать лет назад он был обладателем элегантных залысин и плотного мужского животика, но в остальном был просто безупречен — выбрит, депилирован, наманикюрен и как будто даже отполирован. Теперь Брэд похож на сморщенную виноградину. За эти годы он похудел фунтов на сорок, но вовсе не благодаря физическим упражнениям, а из-за нервных перегрузок, которым, возможно, подвергла его я.