Читаем Метка полностью

– Да, замышляют. Мы о таком и не подозревали. Честно говоря, мне даже страшновато. Но мы прилагаем большие усилия, чтобы укрепить наши ряды. Я уверена, что мэр Лонгсайт знает что делает. – Верити смущённо улыбается. – Вообще-то моё задание связано с этим делом. – Не удержавшись, я снова вопросительно поднимаю бровь. Подруга наклоняется поближе и продолжает: – Пока меня не назначили в Департамент похорон и взвешивания душ, я составляю полные списки знаков по каждому умершему.

– Как интересно, наверное, Ветти! – скептически ухмыляюсь я в ответ, протягивая руку за вторым куском пирога под испепеляющим взглядом подруги. – Все чернильщики обязаны посылать отчёты обо всех знаках в министерство. Я видела это предписание. Получается, такой список уже существует для каждого из нас.

– Да, в теории… Но чернильщики не всегда следуют предписаниям, как бы повежливее выразиться… – отвечает Верити, многозначительно глядя на меня. Можно сколько угодно недовольно закатывать глаза, но вынуждена признать: аккуратностью записей я похвастаться не могу. – Отчёты чернильщиков всегда оставляли желать лучшего, и предыдущие правительства смотрели на это сквозь пальцы, но теперь всё будет по-другому. Требуется точная информация о каждой метке, о том, кому и когда нанесли определённый знак и каково его значение. – Подобрав со стола крошки пирога, Верити задумчиво отправляет их в рот. – Наверное, раньше считали, что точные сведения о знаках не так уж и важны, но мэр Лонгсайт хочет всё изменить. Чтобы реформы удались, всё должно быть записано верно. Информация не должна исчезать бесследно. Мы должны… – Тут лицо Верити становится очень серьёзным, будто она цитирует по памяти какой-то важный документ: – «Вернуться к истокам наших традиций и помнить, что знаки на нашей коже не только способ самовыражения – это возможность остаться в памяти потомков, доказать, что мы того достойны». – Не удержавшись, Верити весело смеётся над этим представлением.

В моей памяти снова вспыхивает образ преступника на площади, звучат слова Лонгсайта о том, что в скором будущем мы увидим гораздо больше публичных нанесений знака. Мэр говорил искренне, убеждённый в своей правоте, и в сковавшем меня ужасе я чувствовала, что мэр всё сделает, как должно.

– Так вот почему мы возвращаемся к публичным наложениям знаков, – понимающе говорю я, стараясь не выдать волнения, заглушить лихорадочный стук сердца.

Я слишком хорошо помню подавленное, растерянное выражение лица осуждённого. И ещё я всё время думаю о папе. Почему он получил знак во́рона? За что?

Верити согласно кивает.

– Да, то наложение знака на площади станет первым из многих. Я же говорю: от пустых исходят настоящие угрозы и в последние годы при слабых лидерах положение только ухудшилось. Мы окружены предателями. Мэру предстоит искоренить инакомыслие. И в первую очередь он намерен публично наказать тех, кто поддерживает пустых. В правительстве расследуют случаи потенциальных мятежников. Есть информация о группах бунтовщиков, которые поддерживают пустых, хотят, чтобы пустым разрешили свободно жить среди нас. Мэр Лонгсайт прекратит этот ужас. Если я правильно понимаю планы мэра, знаком Забвения отметят ещё многих. Знак Забвения больше не просто старинная традиция – это новая реальность.

Глаза Верити сияют от возбуждения, а у меня внутри словно разрастается пустота.

Предатели. Знак Забвения. Расследования потенциальных мятежников.

Что, если папину книгу забрали по этому же делу?

– Но кто станет помогать пустым? Они принесли всем столько горя!

Неужели папа был как-то связан с бунтовщиками? Нет, не может быть! Джоэл Флинт, идеальный семьянин, любящий отец, прекрасный муж, столп общества – этого просто не может быть! Мне вдруг нестерпимо хочется всё рассказать Верити. Всё – и не только о папином знаке, но и о том, что его книгу конфисковали, как Оскар отвёл меня в кафе, а от мамы ничего не добиться.

– Понимаешь… – начинаю было я, но при виде Джулии замолкаю.

– Не спится… – вздыхает она и усаживается с нами за стол. Рядом с Верити Джулия выглядит такой хрупкой! Когда-то Джулия казалась мне очень-очень взрослой, самой взрослой из тех, кого я знала, кроме мамы, конечно. Джулия задумчиво отрезает себе кусок пирога. Похоже, разговор по душам с Верити откладывается. Пора бежать: скоро вернётся мама. Нас с ней ждёт курица в духовке и тягостное молчание за ужином.

– Ты уже уходишь? – спрашивает Верити, глядя, как я выбираюсь из-за стола. – Извини, мы совсем не поговорили о тебе, всё моя глупая болтовня. Давай встретимся в выходные, ладно?

Я согласно киваю и обнимаю Верити:

– Конечно, Ветти, увидимся в выходные. Передавай привет Себу.