Читаем Место под солнцем полностью

Подобно жителям Нью-Джерси, Лонг-Айленда и иных пригородов Нью-Йорка, поселенцы ежедневно проводят по 20-30 минут в машине, добираясь к торговым кварталам Иерусалима и Тель-Авива, а затем они тратят столько же времени на обратную дорогу в свои поселения. Без естественных пригородов любой крупный город начинает задыхаться: там воцаряется теснота, качество жизни падает, а цены на недвижимость непомерно растут. Тель-Авив находится в считанных километрах от бывшей границы, Иерусалим окружен с трех сторон территорией Иудеи и Самарии (при этом Восточный Иерусалим считается арабами и их союзниками из числа израильских левых частью "Западного берега"). Для того, чтобы представить себе печальную участь, которая ожидает эти города в том случае, если будет прекращено пригородное развитие вокруг них, следует вообразить, что сталось бы с Нью-Йорком, если бы его жителям запретили "поселенческую деятельность" в Нью-Джерси, Коннектикуте и Лонг-Айленде. Ясно, что при таких обстоятельствах Нью-Йорк очень скоро пришел бы в упадок.

Кампания по делегитимации еврейского присутствия в Иудее, Самарии и Восточном Иерусалиме исходит из предположения, что эти районы чужие для евреев, что евреи вторглись туда, заняв место прежних владельцев. Однако такая постановка вопроса противоречит исторической истине. Мало того, что эти районы вовсе не были густо заселены арабами, – в таких местах, как Иерусалим и Хеврон, евреи жили в течение тысячелетий. До Войны за независимость евреи жили также во многих поселениях Иудеи и Южной Самарии. В начале 30-х годов Калья была еврейским курортом на Мертвом море, а сады Иерихона излюбленным местом отдыха многих иерусалимцев. В 1948 году еврейские поселения, оказавшиеся на оккупированной арабами территории, были разрушены, однако узы, связывающие евреев с этими местами, не были расторгнуты. В период с 1948-го по 1967 год еврейские школьники прекрасно знали географию Иудеи и Самарии, поскольку без упоминания об этих районах не обходится ни один урок Писания или древней истории Израиля. В рамках школьной дисциплины "Родной край" израильские дети изучали географию Эрец-Исраэль в том числе и тех ее районов, которые находились до 1967 года под иорданской и египетской оккупацией. И, конечно, всякий еврей хранил память о Стене плача, оставшейся в захваченном иорданцами Восточном Иерусалиме.

Странное, тягостное ощущение близости и недоступности тех мест, которые были колыбелью еврейской истории, нашло отражение в песне Наоми Шемер "Золотой Иерусалим", снискавшей широкую популярность в Израиле за несколько недель до Шестидневной войны:

Когда рухнула стена, делившая Иерусалим на две части до Шестидневной войны, многие тысячи израильтян устремились в Старый город, к Стене плача, у которой незадолго до этого стояли парашютисты ЦАХАЛа, утомленные сражением и не имеющие сил сдержать нахлынувшие слезы счастья. Разодранное сердце еврейского народа вновь скрепилось воедино. В последующие дни и недели израильтяне буквально заполонили Бейт-Лехем, Хеврон, Шхем, Иерихон, Бейт-Эль и иные места, где сформировался некогда духовный облик еврейского народа. Радостное воодушевление испытывали тогда все израильтяне, хотя каждый переживал его по-своему. Мой брат Йони, остававшийся на службе в ЦАХАЛе, проводил все свои увольнительные, знакомясь с историческими местами освобожденной родины. Он писал: