Желая закрепить победу, Военный Совет бросил все резервы в контрнаступление по всем фронтам, что принесло свои плоды: находящиеся в полной растерянности и, в какой-то мере, в панике килрачи были отброшены практически к первоначальным позициям, откуда они когда-то вторглись на территорию Конфедерации. Но все дальнейшие попытки перенести войну в их сектора завершились неудачей, и началась война, смысл которой был весьма прост: ударь противника посильнее и беги. Теперь главная роль на арене сражений перешла к небольшим истребителям, стартующим с отдельных боевых баз. Одной из таких баз был полулегендарный «Гетман Хмельницкий», под контролем которого находилась часть печально известного сектора Дакота, одного из наиболее ожесточённых мест сражений…

В 2383 году на «Гетман Хмельницкий» поступил выпускник Высшей Академии Космонавигации. Как затем выяснилось, его назначение на базу было редчайшей ошибкой компьютера Военного Совета, первой за много лет:

И никто в Конфедерации, Альянсе, Конгломерате или необъятной Империи Килрач, ни одна живая душа не знала, что именно с этого момента последнее, пятое Пророчество Райёё окончательно пробудилось от тысячелетнего сна!:

Часть 1: Камень, что срывает лавину:

Глава 1.

Огромный зал, расположенный в недрах главного корпуса Высшей Академии Космонавигации, постепенно заполнялся людьми. По большей части это были молодые юноши и девушки, одетые в традиционную форму академии: белую плотную тунику и темно-красные штаны. На груди у каждого отливался нежно-изумрудным блеском личный идентификационный жетон, под которым золотом сиял символ учебной группы и факультета; исключения из этого однообразия красок составляли приглашенные родители и опекуны выпускников, а также небольшая группа наблюдателей ГКСК с журналистами.

Вообще-то, аудитория была рассчитана на полтысячи человек, но сегодня сюда набилось как минимум втрое больше и шумная говорливая толпа, сверху напоминающая громадный муравейник, бурлила в нетерпеливом предвкушении того, что должно было начаться ровно в полдень. А произойти здесь должно было то, что происходило в этих стенах уже полтора столетия: выпускники Академии дожидались официального уведомления Главного Координационного Совета Конфедерации, который и решал их дальнейшую судьбу. Громадные транспланетные корпорации яростно боролись за право получить в свои ряды выпускника Академии и нередко пускались на всевозможные хитрости, стараясь оказать влияние на Координационный Совет. Порой дело доходило до не совсем законных методов, однако с недавних пор стало намного труднее хоть как-то повлиять на решения. Мало кто в Конфедерации достоверно знал, как проходят совещания Совета, и уж конечно не догадывался, что окончательное решение выносил компьютер «Марк-12», а не человек. Немногим посвященным такая система казалась слишком подозрительной, но за все время существования Совета «Марк-12» не совершил ни одной ошибки и пользовался практически не оспариваемым авторитетом.

До начала собрания оставалось еще полчаса, но взгляды постоянно обращались в сторону большого хронометра бесстрастно отмерявшего время с момента создания Академии. От часов взгляды дрейфовали к длинному столу, покрытому изящной полосой красной ткани, рядом с которым возвышалась мраморная трибуна, украшенная гербом Конфедерации. Этот стол предназначался для правления Академии и кураторов различных групп, которые сейчас получали опечатанные дата-кристаллы с решениями Координационного Совета. Дата-кристаллы не имел права вскрывать никто до начала официальной церемонии, за чем следили специальные наблюдатели. Лишь после полудня все могли узнать, как их судьбами распорядился Главный Координационный Совет Конфедерации, в просторечии иногда называемый ГКСК.

Выпускники, как всегда, располагались на передних сидениях актового зала, их родители, опекуны и друзья довольствовались галеркой. Но даже среди, казалось, однородной массы молодежи существовала определенная система, что легко можно было заметить, поглядев на нагрудные нашивки под идентификаторами. На почетных первых рядах располагалась самая малочисленная группа двадцатилетних юношей и девушек: бывшие студенты факультета пилотажа, на жаргоне именуемого «факультет один». За ними сидели студенты факультетов суперкарго и навигаторов, а весь центр зала был заполнен техниками и «потрошители», как именовали в среде студентов медиков. Последние ряды этой иерархии занимали диспетчеры-корректоры, весьма малопочтенная специальность в Академии и Конфедерации, а уж за ними рассаживались гости Академии.