Читаем Место полностью

– Ты вот что, Виктор, – сказала Рита Михайловна, – ты такие разговоры не веди…

– Да я о чем? – замялся шофер, чувствуя, что он где-то прошиб и не угодил хозяевам: то, что ранее хозяевам было приятно и считалось признаком хорошего тона, теперь их раздражало. – Я только о том, – продолжал Виктор, – что Коля хороших себе ребят в друзья выбирает… Вы приятель его будете?

– Да, – сухо ответил я.

Настроение мое на некоторое время утратило легкость, стало беспокойным, а затем я вновь рассеялся, глядя на несущуюся мимо местность, и постепенно повеселел.

Вокруг начинала уже бушевать золотая подмосковная осень, особенно красивая в этой лесистой, явно привилегированной местности. Не было ни загородной пыли, ни дыма заводов, не слышно было и грохота электричек. В открытое окно автомобиля влетал вкусный запах начинающей увядать листвы и сохнущих трав. Изредка мелькала аккуратная бензоколонка или милицейский пост. Там, где дорога разбегалась двумя рукавами, на одном из отростков висел дорожный знак, воспрещающий проезд, но Виктор явно привычно направил машину именно туда. Проехав метров пятьсот, машина уперлась в шлагбаум. Виктор выглянул и помахал рукой – очевидно, знакомому милиционеру, который вышел из будочки на обочине. Милиционер поднял шлагбаум, и мы въехали в сосновый лес, вдоль которого замелькали богатые дачи. Возле одной из дач Виктор затормозил и, выйдя из машины, прошел в калитку. Залаяла, а потом, узнав, ласково завизжала собака.

– Сначала я пойду к Коле, подготовлю его, а потом – вы, – сказала мне Рита Михайловна.

Виктор распахнул ворота, сел в машину и, проехав по дорожке, остановился у крыльца. И сразу же на шум выбежала пожилая женщина, почти старуха, в переднике.

– Я уже и в город звонила, – торопливо и испуганно затараторила она, – сказали, вы сюда… Ну, думаю, хотя бы быстрей…

– А что случилось? – тоже пугаясь, спросила Рита Михайловна. – Вы толком, Глаша, говорите…

– Да грохочет и грохочет, – сказала Глаша, – и грозится… Говорит, окна выбью… Или дачу подожгу, если не выпустят… А у него ведь спички… И матом ругается… Меня обругал, – пожаловалась Глаша, – а я ведь, как вы велели…

– Ах, тише… – сразу заторопилась, побледнев, Рита Михайловна. – Что же вы раньше не позвонили?.. Вы же сказали «все хорошо», когда я звонила. – И, говоря это, Рита Михайловна торопливо вошла на крыльцо, оттуда прошла по комнатам и вверх по винтовой лестнице. Сверху действительно доносились стук и крики.

– Было хорошо с утра, – говорила, семеня следом, Глаша, – а потом началось…

– Ах, помолчите! – прикрикнула на нее Рита Михайловна.

– Вот дает, – тихо усмехнулся Виктор, очевидно исподтишка мстя Рите Михайловне за замечание в дороге. – С жиру бесятся… – Он явно хотел найти во мне союзника, но я отвернулся. «Скользкий тип, – решил я про себя. – Надо быть с ним осторожней».

Мы с Виктором стояли в одной из комнат, так же как и городская квартира, уставленной старинной мебелью. В раскрытые окна терпко пахло сухими листьями, хвоей и песком – пока еще непривычными для меня дачными запахами… Виктор явно подошел поближе к лестнице, чтобы различать, о чем кричит Коля. Я тоже прислушался.

– Сволочи! – кричал Коля. – Сталинские прихлебаи! Разбогатели на народном страдании!.. Я тебя не признаю матерью, сука!.. И отца не признаю!.. – После этого послышался грохот, что-то разбилось.

– Вот дает, – попросту светился от удовольствия Виктор, но, услышав шаги Риты Михайловны, он торопливо сделал лицо свое скорбным и серьезным.

– Идите к нему, прошу вас, – сказала Рита Михайловна мне дрожащим голосом, – может, вы его успокоите… А вы идите, Виктор, к машине! – прикрикнула она на шофера, видно уловив в нем злорадство. – Вообще поменьше здесь вертитесь…

– Я здесь не верчусь, – огрызнулся вдруг Виктор (значит, и он строптив и развращен в либеральном семействе). – Если на то пошло, я расчет возьму… Много лет лакеев нет… Советские помещики какие нашлись! – И он торопливо хлопнул дверью.

Не знаю, во что вылилась бы подобная сцена в иной обстановке, но сейчас Рите Михайловне было не до этого.

– Прошу вас, – снова сказала она мне, – успокойте Колю… Наверх поднимитесь… По лесенке, по лесенке.

Я не видел все до конца, но уже ощущал, какие богатые возможности открывает передо мной данная ситуация. И я еще раз мысленно поблагодарил сам себя за то, что пошел на разрыв со Щусевым и сделал ставку на эту семью… Я поднялся по лесенке и остановился перед дверью, в которую все время колотили, очевидно то ли ногами, то ли стулом, ибо звук время от времени менялся.

– Коля, – сказал я, – это Гоша говорит, Цвибышев.

На мгновение в комнате наступила тишина, а потом Коля другим, явно радостным голосом крикнул:

– Гоша, ты нашел меня!.. И Платон Алексеевич здесь?

– Нет, – сказал я. – Нам надо поговорить.

– Пусть меня отопрут, – крикнул Коля, – они заперли меня!.. Мерзавцы!..

– Дайте ключ, – громко и властно сказал я.