Читаем Месть вора полностью

Зато с Комалем мы сразу нашли общий язык. Как и было договорено накануне, он пришел ко мне за два часа до встречи с остальной группой, в 13-00. В первую очередь для того, чтобы рассказать все, что мне не мешало бы знать про Хопина, чтобы на толковище не чувствовать себя дураком.

– Этот рехнувшийся урод отгрохал себе настоящий форт и сидит там весь на изменах, боится высунуть нос, – рассказывал Комаль, потягивая из баночки пиво, которое приволок с собой. – Слишком многие имеют на него зуб, слишком многим он успел нагадить. Как его только не пытались достать. И не только мы. Насколько я знаю, бандюки нанимали опытнейшего киллера. Он подписался, но в результате потыркался вокруг трехметровой ограды и сдался. Наши поперли прямо в лоб и на пробивке потеряли двух человек. И тоже даже не прошли за периметр. Пробовали натравить на Хопина мусорских, но там у него все схвачено намертво. Мусора его крышуют. Вкупе с московскими комитетчиками. Так что, как видишь, здесь все серьезно.

– Сколько у него денег? – спросил я.

– А черт его знает. Фишки распиханы по нескольким банкам, в том числе и по заграничным, так что отследить их невозможно. Я так полагаю: где-то около сотни лимонов зеленых. И этой сволочи все мало.

– У него есть наследники?

– Он один. Совершенно один, если не считать охранников и прислуги. Может, и есть где-то племянники, но я о них ничего не слышал.

– Я-асненько. Ему же уже за семьдесят?

– Шестьдесят два.

– И он не инвалид? Как у него со здоровьем?

– Все о'кей, если, конечно, не считать этого. – Комаль постучал пальцем себя по виску. – По-моему, у него мания преследования. Правда, за свою задницу он опасается небезосновательно.

Потом Комаль показал мне несколько фотографий хопинского «форта», сделанных с разных ракурсов, но я не уделил им большого внимания. Все равно надо ехать и смотреть самому, в натуре. Эту поездку мы запланировали на завтра.

– Сегодня поздняк, – заметил Комаль. – Закончится толковище, будет уже темно. А что разглядишь в темноте? Зато охрана тебя разглядит. У них приборы ночного видения.

– Тогда сегодня, может быть, провернем другое дельце? – поинтересовался я и рассказал о своей бывшей жене и брательнике.

– И что ты собираешься с ними делать? Мочить?

– Да. Но не сразу. Сначала поиграю, как кошка с мышкой. Пусть в штаны наложат.

– Упустишь. Свалят, зашхерятся где-нибудь. Хрен найдешь. У нас не так много народу, чтоб их пасти. Да и времени нету. Давай мочить сразу, – предложил Комаль. – У меня в группе есть спец по этим делам. Направлю сегодня по адресу, он их выпасет…

– Нет, – решительно перебил я.

Наивный мой собеседник и не предполагал, что такого человека я легко мог направить, даже не выходя из зоны. Но я должен все сделать сам. Сам!!! И при этом не сразу. Сперва я их помучаю. Дам им осознать, что пришел их смертный час, что за ними ведется охота. И охота нешуточная. И вот тогда, когда они ужаснутся, когда от страха намочат штаны… Только тогда я избавлю обоих от тягот земных. Не раньше.

– Хорошо, – сказал Комаль. – Обсудим, что здесь можно сделать, на толковище. Ставим в повестку дня. Что с остальными собираешься делать? Кажется, там еще прокуроришка и адвокат?

– Этих потом. Не надо хвататься за все сразу. Надорвешься.

– Это точняк. Но не забывай, что главное для нас – Хопин.

– Не забываю, – улыбнулся я. – Кстати, поведай мне, как так он обнес вас по беспределу. Что за прикрученные дела перебил на себя?

И больше часа, до самого прихода ребят, я выслушивал жалобы – не рассказ, а именно жалобы – на беспредельщика Хопина, выставившего питерскую братву на двадцать лимонов зеленых. И если понимал хоть половину из всего сказанного, то хорошо. К моему удивлению, Комаль с неописуемой легкостью ворочал такими экономическими терминами, которые я ни разу в жизни не слышал: индоссамент, коносамент, трансферт… Он вычерчивал в записной книжке какие-то хитрые схемы того, как можно кинуть некую фирму на серьезные фишки, а потом эти фишки отмыть через офшор. Я совершенно ни во что не врубался и лишь тупо пялился на аккуратно вычерченные квадратики и стрелочки, кивая головой, как китайский болванчик. Потом пришли Крокодил с Катей и спасли меня от этой лекции по экономике. Следом за ними начали подтягиваться и остальные. По одному, по двое – совсем как эсеры на конспиративную квартиру в славном 1905 году, хотя все это не имело никакого смысла. Внизу сидела бдительная консьержка и аккуратно заносила паспортные данные всех посетителей в толстый журнал.

Комаль отложил в сторону стрелочки и квадратики и переключил внимание на своих боевиков. А я вздохнул с облегчением…