Одна из фотографий была явно увеличена с какого-то документа, скорее всего, паспорта. С нее на меня смотрело лицо мужчины двадцати пяти лет. Мне сразу пришла в голову мысль о том, что произойди вдруг подобное, так режиссер какой-нибудь постановки выбрал бы этого человека на роль испанского гранда гораздо охотнее, нежели предложил бы ему сыграть саксонского лорда. И уж никогда бы не доверил ему образ скандинава или славянина.

Без бороды, без усов, с густыми темными волосами – точно такими же, как у меня – открывавшими прямой высокий лоб. Высокие скулы. Волевой, чуть тяжеловатый подбородок. Правильный тонкий нос, длину которого на фотографии в анфас определить было бы затруднительно. Губы тонкие, а форма рта придает лицу несколько надменное выражение. И наконец глаза: расположенные под низкими прямыми бровями, они так и прожигали насквозь даже с фотографии. И даже по черно-белому снимку было понятно, что они темно-карие.

Как у меня.

– Ваши глаза, один к одному, – словно прочитав у меня на лице, о чем я в данный момент размышляю, заметил Александр Соломонович. – Словно у близнецов. И тип лица…

– Он был либо коммандос, либо бандитом, – вслух подумал я.

– Он был врачом, как и вы. Детским хирургом. Вернее, образование не закончил. Ударился в бизнес, прогорел, не смог расплатиться с долгами и попытался сбежать. – Эскулап замолчал.

– А дальше?

– Я дам вам ознакомиться с полным досье на этого человека.

– Как его звали?

– В досье все найдете.

«Черт с ним. В досье, так в досье», – решил я и принялся рассматривать второй, цветной, снимок.

Тот же мужчина на пляже, в одних узких плавках. Фигура если и не гимнаста, то близко к этому. Широкие плечи, мускулистый живот, ни капельки жира.

– Какой у него был рост? – задал я напрашивающийся на язык вопрос.

– Сто восемьдесят пять.

– Подходит, – согласился я. – Все подходит, как по заказу. – И зачем-то спросил: – Он, наверное, нравился женщинам?

Александр Соломонович в ответ промолчал. Забрал у меня фотографии, а взамен протянул тонкую папочку.

– То досье, о котором я вам говорил, – объяснил он. – До операции, Миша, у вас чуть меньше трех суток. Более чем достаточно, чтобы выучить досье наизусть. Не прочитать. Не изучить. Выучить наизусть! – Последнюю фразу Соломонович произнес с ударением.

Я заглянул в папочку – не больше десятка листов. «Что же, раз надо, так выучу, – подумал я. – Без проблем. Прямо сейчас запрусь у себя в палате, чтобы никто не лез, никто не беспокоил, и начну учить, что там для меня понаписали про этого педиатра. А еще лучше – завалюсь спать».

– У вас все, Александр Соломонович?

– С этим вопросом да, Миша. Теперь перейдем к другому.

Я тихонечко взвыл! А эскулап рассмеялся.

– Ничего, ничего. Много времени это у нас не займет. Мне просто надо сегодня снять все параметры вашего черепа и лицевых костей… Кстати, насколько я знаю, наркоз вы переносите хорошо?

Я сказал в ответ: «Да», а сам про себя подумал: «При операциях на самолично разрезанном животе действительно "да". Но когда из тебя "одного" делают совершенно "другого", и ты не знаешь, каким проснешься наутро, то это еще вопрос, а захочется ли вообще просыпаться…

Впрочем, захочется! Если есть для этого стимул, то почему бы и нет? А стимул есть. И этот стимул велик! Насколько же он велик!!!

Эй, вы там, в Питере! Ангелина, Хопин, Муха и прочие… А у!!! Откликнитесь! Уже через трое суток я очнусь от наркоза! В новом облике, но со старыми помыслами.

Вернее, это даже не помыслы. Это моя Великая Цель! И ради претворения в жизнь этой Великой Цели я отправлюсь к вам в Питер. Мстить! Вершить правосудие!! Убивать!!!»

– …Миша, Ми-иша. О чем таком вы задумались только что?.. Поднимайтесь и подставляйте свою черепушку. И свою физию. Наклонитесь, пожалуйста. Вот и отлично. Вот умница… А о чем же вы все-таки думали? Я наблюдал за вами не больше пары секунд и за это время, признаюсь, меня успел пронзить страх. Леденящий животный страх. Такое выражение на лице!.. Теперь повернитесь. Спасибо… Такая улыбка! Кошмар!.. Чуть влево лицо… Бр-р!!! Кому-то я не завидую! Хотя многого и не знаю, но… Замрите!…искренне не завидую!!! Повернитесь… Кому-то достанется по самое некуда… Вот и отличненько!

Действительно, вот и отличненько!

Глава 6

«…КАКОЙ У ПАРНЯ БЫЛ КОНЕЦ»

– …Вот и отличненько! Миша! Ми-иша!!!

Я узнал певучий голосок Соломоныча и попытался открыть глаза. Хрен там! На веках лежало что-то тяжелое. Или липкое? А может быть, их навсегда заклеили клеем, и теперь мне всю жизнь предстоит ходить с палочкой или собакой-поводырем?

Я грязно выругался сквозь зубы и попытался проверить рукой, что там такое с моими глазами. Но запястье ловко перехватили еще в самом начале движения. И тут же в уши вонзился отчаянный вопль Соломоныча.

– Ты свихнулся? Не трогать лица! Даже не думай! Смажешь все, кто станет делать по новой?

– Чего смажу? – пробормотал я и обрадовался, что хоть язык-то мне повинуется. Я могу говорить. И естественно, к тому же еще и слышу. Да и руки вроде на месте. Интересно, а все остальное? – Так операция что, не закончилась?