Читаем Месть тьмы полностью

Крики ярости, боевые кличи, нечеловеческий рёв, звуки сигнальных труб, смешавшись со звоном металла и треском ломаемого дерева, создавали оглушительную какофонию, от которой закладывало уши. Но, по счастью, это продолжалось недолго. Выучка и железная дисциплина греческого воинства взяли верх над первобытной яростью вторгшихся монстров.

Одна за другой сигнальные трубы радостными переливами извещали стратега о победном завершении сражения. Сдержав порыв благодарно перекреститься, граничар вслух воздал хвалу богам Олимпа и сосредоточил внимание на следующем противнике. Тот, преодолев каменную гряду, как раз выполз на открытое пространство. Огромное (пятнадцать – двадцать метров в длину и три-четыре метра в высоту), похожее на гусеницу чудовище, покрытое шипастой бронёй, с немыслимым количеством ног и сотнями глаз.

– Арморэйн, – сквозь зубы процедил Костас, ещё раз мысленно благодаря всех богов, каких только знал, за скудоумие своих врагов. Ведь если бы псеглавцы не торопились вступить в бой, а атаковали его войско под прикрытием этого живого бронепоезда, исход сражения был бы куда печальней.

Чудище тем временем, почувствовав под собой ровную землю вместо горных глыб, издало восторженный рёв, похожий на гудок паровоза, и устремилось на греческое войско, наращивая скорость. Стратег знал, что при хорошем разбеге арморэйны способны разогнаться до сорока километров в час. При такой скорости и массе его уже не остановит никакое построение. Но и отступать никто не собирался.

Для борьбы с подобной нечистью в полисе Костас давно уже ввёл на вооружение катапульты и баллисты. Принеся из своего мира чертежи разнообразных метательных машин, он убедил Совет и городских мастеров установить на всех башнях городской стены и в промежутках между ними максимальное количество этих орудий. Такие же машины были спрятаны на сторожевых засеках и блокпостах.

Более того, местные умельцы смонтировали стратегу несколько орудий на колёсном ходу, для лёгкой транспортировки и применения их в полевых условиях. Сейчас эти перевозные катапульты и баллисты были с ними, но готовы ли они к стрельбе? По приказу военачальника сигнальщик протрубил сигнал «внимание», затем, сменив трубу на цветные флажки, запросил инженеров о готовности.

– Из восьми баллист только две готовы выстрелить, из катапульт вообще одна, – перевёл он стратегу ответ орудийной обслуги.

Костас поморщился, в данной ситуации это почти ничего. Для арморэйна такого количества зарядов маловато, даже если все три попадут. А времени на зарядку у них нет, эта бронированная туша врежется в них меньше чем через полминуты. Бессмысленно терять бойцов командир не собирался. Спрыгнув со своей колесницы, он забрался в соседнюю, неотступно следовавшую за ним.

– Крепко держите коней! – приказал он, доставая из мешковины гранатомёт.

Монстр стремительно приближался, дрожь земли от его топота становилась всё сильней. Передние шеренги воинов понимали свою беспомощность перед этой несущейся громадой, но стояли, твёрдо уперев тупые концы копий в землю.

Костас вскинул оружие на плечо. В армии бывший десантник стрелял из отечественных гранатомётов, но дотошные инструкторы добивались, чтобы их бойцы умели работать и с импортными образцами, хотя бы в теории.

С Armbrust было даже проще, в применении он был прост как три копейки. Уже поймав в прицел тушу чудовища, граничар учёл особенность стрельбы из подобного оружия и, проклиная теряемые секунды, обернулся, громко приказав:

– Всем разойтись, за спиной у меня не стоять!

Не дожидаясь выполнения этого распоряжения, он опять поймал в прицел морду арморэйна. Навёл перекрестье точно в середину треугольника, образуемого пучками глаз чудовища, багровыми гроздьями висящие под бронированными веками, и, уже нажимая пуск, вдруг вспомнил, что забыл приказать воинам заткнуть уши.

К счастью, подарок бывшего воспитанника относился к категории бесшумных гранатомётов и вместо громкого выстрела выдал негромкий хлопок. Правда, недостаточно негромкий, чтобы не напугать лошадей в радиусе полусотни метров.

– Держите их, мать вашу! – заорал на солдат Костас, вцепившись в край коляски и стараясь не вылететь от дикой тряски, устроенной вздыбившимися скакунами.

Не меньше десятка солдат повисли на сбруях лошадей, сдерживая и успокаивая напуганных животных. Восстановив равновесие, стратег смог рассмотреть результат своего выстрела. Проследить полёт снаряда он не успел, но зато смог полюбоваться самим взрывом, разметавшим куски брони и ошмётки плоти из головы монстра. Завалившись на бок, обезглавленная туша, поднимая тучи пыли, по инерции проскользила до самых порядков греков и замерла буквально в дюжине шагов от передней шеренги.

Первые несколько секунд полное безмолвие повисло над рядами греческих воинов, ошарашенно взирающих на чудо, совершённое их военачальником. Но вот Астерий, стоявший в передней шеренге центральной манипулы, подняв над головой лабрис, издал воинственный клич, полный торжества и восторга.