- Вы были правы, господин, он на наших глазах превращается в Тита.  Очень хорошо, центурион, что бы ты ни задумал, иди,  займись этим. Нам повезет, если у тебя будет час, чтобы поработать над любым трюком, который ты придумал.

9

Кальг смотрел на горящий форт, который, как сообщил ему воин внезапно ставший услужливым телохранителем Брема, был назван римлянами латинским эквивалентом слова Ленивый Холм, со смесью гордости и новой надежды. Гордость исходила из того факта, что его предсказание было точным в отношении долгосрочной способности захватчиков устоять на самом краю их Империи, а надежды,  включали в себя малейший проблеск веры в то, что он все еще может осуществить свою  мечту о выселении римлян из провинции.  Он снова посоветует Брему,  размышлял он,   объединить силы с племенами к северу от его земли, пообещав им огромные богатства, если только они присоединят свои  войска к недавно набравшим силу вениконам, племени, которое заставило римлян бежать и смогло забрать земли своих соплеменников к югу от стены, даже не прибегая к сражениям.  Каледонии, теперь это был народом, жаждущим мести, все еще страдающий от поражения от римского  императора Агриколы сто с лишним лет назад и готовый затопить своим огромным количеством, если к нему будет применен правильный рычаг. Рычага, такого как захваченный и оскверненный Орел римского легиона, могло быть достаточно, чтобы соблазнить их выйти на поле боя с подавляющей силой и пробить южную стену, как это сделал его собственный народ два года назад, подняв людей бригантов, которые жили в римском плену а потом  снова восстали. Поскольку весь север пылает, римляне отступят обратно в крепости своих легионов, если, конечно, его войскам — ибо к тому времени армия повстанцев наверняка снова станет его — не удастся изолировать, разбить их по частям и захватить огромные богатства незащищенного юга, открытого для его грабежей…

Что-то ударило его по руке, сильнее, чем ему того хотелось бы, и бывший повелитель северных племен непроизвольно вздрогнул, вернув свои мысли в настоящее. Телохранитель короля остановил свою лошадь рядом с кобылой, которую дал Кальгу, и молча указал на короля, который, глядя на него глазами, которые, казалось, горели гневом, глядя на человека, стоящего возле его лошади, того самого. сурового разведчика, посланного накануне вечером устроить засаду на тунгрийских всадников.

- Время созерцать горящий римский форт и мечтать о славе прошло, советник, и пришло время сразиться!  Мой сын мертв! Мои разведчики нашли Шрама и его Лисиц к северу отсюда, и они тоже  все были мертвы, кроме моего предводителя охотниц, который беспомощно лежал со сломанным позвоночником. Прежде чем они даровали ему чистую и милосердную смерть, он рассказал им, что римляне совершили набег на Клык, и украли Орла, а мой сын найден мертвым у подножия холма! Ты, меня слышишь..  мой сын найден мертвым..!

Кальг почувствовал, как его настроение упало, закрыл глаза и рухнул обратно в седло кобылы.

- Они забрали Орла?

Брем яростно фыркнул.

- Ненадолго! Я догоню этих ублюдков и проткну их копьями! Все, кто выживет, будут брошены волкам со вспоротыми животами! Мои воины кипят от гнева, обезумевшие от желания отомстить людям, которые сожгли их братьев в лесу, и я отправлю их на север, как свору собак, почуявших запах крови!

Кальг с трудом сдерживал себя при упоминании о засаде, которую он предложил устроить вдоль дороги, проходящей через западный конец чаши холмов. Люди все еще выходили оттуда на опушки леса, но их было крайне мало, и на каждого воина, более-менее готового к бою, появлявшегося из-за деревьев,  шатаясь, выбирались еще двое с такими серьезными ожогами, что многие из них, казалось, вряд ли смогут  выжить, а тем более принять  участие в каких-либо боевых действиях.  Немногим мужчинам удалось избежать пекла, не потеряв волосы и бороды, и те воины, которые казались готовыми принять участие в схватке, стояли вместе, где по двое, а где по трое, и  их пустые глаза молчаливо свидетельствовали о потрясении, которое они пережили, когда, как стало ясно из их рассказов, окруженные римляне подожгли лес и выкарабкались из ловушки, устроенной для них, перебив при этом несколько кланов племени. Он заставил себя сосредоточиться на том, что говорил король, хотя крошечная часть его разума все еще размышляла о возможности осуществления его мечты возглавить коалицию племен для освобождения провинции, с самим собой во главе и с ролью Брема не более чем  как со строкой в великих песнях, которые будут петь в честь Кальга Рыжего, освободителя бриттов, будущие поколения.

Король сжал кулак, бросая вызов собравшимся вокруг него людям.

- Мы должны найти этих людей и уничтожить их, прежде чем они смогут сбежать в лес, и мы потеряем шанс им отомстить!

Сельгов  нахмурился.