Фарид. Судим. Одно это заставляет приглядеться к парню. Вместе с тем, — добряк, уважителен, отзывчив. Ведь осудить человека — проще простого. И за случайный удар ножом при самозащите, и за дерзость, проявленную к работникам милиции, и за валютные махинации.

Гошев говорил: «За участие в драке…» И все же исключать парня из списка подозреваемых рановато. Умом Бог не обидел, решительностью и смелостью — тоже… Пригляжусь, разберусь, только после этого можно решить окончательно…

Трифонов. Сплошная загадка, в которой еще предстоит разобраться… Что мне известно об этом человеке, кроме профессии и грубой внешности? К тому же Сергей нелюдим, его трудно вызвать на откровенность… А нужно, просто необходимо!

О Гене и говорить не приходится. Чист и несчастен. Но и здесь притаились сомнения. Мало ли мне доводилось встречаться с бандитами, имеющими одну руку или ногу, счастливыми или несчастными?… Физический недостаток не отражает недостатка нравственного, и — наоборот…

… И все же, кого одарила многозначительной улыбочкой Нефедова: Васина или Трифонова? Почему она вечно шныряет поблизости от нашей палаты? Зачем пыталась узнать у меня подноготную Пашки-сыщика? Зачем ей сведения о моих бывших «контактах» с грабителями и проститутками?

Вопросы, вопросы… При расследованиях нет им числа, и далеко не каждый находит достойный ответ…

Зашевелился куряка. Прекратил храпеть, приподняв взлохмаченную голову. Подсвечиваемый ночником-лампадой осторожно осмотрелся. Я замер.

Алексей Федорович сел, свесив ноги… Сейчас вытащит из-под кровати любимую свою утку… Нет, не вытащил. Вместо этого придвинул, костыли. Вспыхнул огонек зажигалки, осветив лицо, острый взгляд прищуренных глаз…

Ничего особенного, человеку захотелось покурить. Правда, обычно делает он это в полулежачем состоянии, но вдруг пришло желание посидеть. Отлежал бока или ногу свело судорогой… Бывает.

Нет, не покурить решил бухгалтер! Стараясь не шуметь, встал на костыли и бесшумно заковылял в коридор…

Тоже объяснимо. Не все человеческие отходы можно выбросить в «утку», вот и приходится куряке иногда пользоваться услугами унитаза.

Но я все-таки поднялся, поощрительно потер больное бедро и, крадучись, двинулся следом. Странно, но и голова перестала болеть, и бедро успокоилось. Будто сознание, нацелившись на решение более важной проблемы, отключило болевые импульсы. Осторожно выглянул из дверей палаты. Алексей Федорович, приглушенно постукивая резиновыми набалдашниками костылей, двигался по слабо освещенному коридору… В туалет?… Миновал его, «простучал» до поста дежурной медсестры, заглянул за угол, туда, где находилась дверь сестринской…

Какой же я глупец! Не раз и не два куряка твердил о желании разведать, как «устраиваются» молодые любовники, какие позы принимают, обнимая друг друга… Вот и выбрал время.,.

Опять ошибся!

Алексей Федорович оперся о стол и принялся кого-то или чего-то ожидать. Я притаился за выступом стены возле входа в палату. Удобная позиция — и сопалатники, если вдруг проснутся, не увидят, и от поста дежурной сестры не просматриваюсь.

Из женской палаты, тоже крадучись, выбралась женщина в накинутом халате. По походке, манере держать голову — Нефедова! Ей-то что потребовалось в ночном коридоре?

Две фигуры — подпрыгивающая на костылях, Алексея Федоровича, и «плывущая», Галины — встретились. Говорили шепотом — я ни слова не расслышал, кроме шелеста голосов.

Надо бы подобраться поближе, но — нельзя. От моего выступа до поста медсестры — ни одного укрытия. А я дорого дал бы за одно единственное словечко из беседы «заговорщиков»…

Прошло несколько минут.

Нефедова, пугливо оглядевшись, скользнула в свою палату. Алексей Федорович запрыгал на костылях по коридору. Я покинул «наблюдательный пункт», пробрался в палату и нырнул в постель.

Очередной вопрос, растолкав все остальные, поднялся над ними. Что связывает бухгалтера и одутловатую даму? О чем договаривались они в ночном коридоре?

11

Гена счастлив. Завтра его навестит жена! Об этом он сообщил во всеуслышание, стеснительно улыбаясь и радостно подмигивая. Повеселел, разрумянился… Праздник! Хорошо-то как!

Я понимаю калеку: действительно, хорошо!

В палате появляется Фарид. Глаза припухшие, веки красные. Снова всю ночь не спал — дежурил со своей Мариам. Алексей Федорович вызывающе облизывает сухие губы. Петро выразительно подмигивает и тоже облизывается.

— Доброе утро! Как спалось?

— Спали-почивали… А ты, конечно, глаз не сомкнул — трудился, как пчелка, — ехидничает Алексей Федорович. — Гляди, переработаешься, еще пуще разболеешься. Тогда никому не будешь нужен… Даже зазнобе… Зато я, как вечером уснул, так всю ночь прохрапел на одном боку… Полакомился девкой?

Фарид не обижается, смеется.

Значит, куряка всю ночь проспал на одном боку? Это он говорит на всякий случай, подчеркивает — не было ни ночной прогулки по коридору, ни таинственной встречи с женщиной. Еще одно доказательство в общую колоду — беседа с Нефедовой не случайная, она запланирована и говорили они не о модах в этом сезоне…