Кассий безучастно наблюдал за суматохой, поднявшейся в лагере. Вам безразлично, что я думаю? Мне безразлично, что вы делаете…

Анахита — улыбалась. Правда, уже не с насмешкой, а с ненавистью леденящей. Но она пока что улыбалась.

Часть пятая

Этот страшный гром…

Митра, солнечный бог, —

Стрелы тех, кто любит его,

Из луков добротных, тугих

Бьют без промаха в цель!

Когда разъярен, то безжалостен

Митра слепящий…

…Из тех легких всадников, которых Публий по приказу отца отправил догнать и вернуть Абгара, остались в живых не больше трехсот. Обливаясь потом и кровью, они могли сказать лишь одно:

— Засада, их много.

Все встревожились. Красс, совершенно ошеломленный, стал наспех строить легионы в боевой порядок. Кассий дал ему последний совет: растянуть, в предупреждение обходов, пеший строй по равнине на возможно большее расстояние. Конницу же распределить по обоим крылам.

Красс сперва так и сделал. Но затем, вспомнив наказ Артавазда — при виде парфянской конницы держаться компактно, сомкнул ряды и перестроил в глубокое каре, по двенадцать когорт со всех четырех сторон. Конницу тоже разделил на четыре части, придав каждой по отряду, так что из-за ее малочисленности на каждую когорту пришлось в среднем по восемьдесят всадников. Но все же пехота не осталась без прикрытия.

Один из флангов он поручил Кассию, другой — сыну Публию, сам же встал в середине.

Хорошо обученное войско быстро и четко выполнило его указания. Всякий знал, куда повернуться, сколько сделать шагов; все продумано и отлажено до мелочей в могучей римской военной машине. Тут ничего худого не скажешь.

Но уже то, что десятки тысяч взрослых людей, сильных и крепких мужчин, взметая белую пыль, послушно и увлеченно, как в детской игре, топтались по голой равнине, безукоризненно исполняя все, что от них требовалось в каждый отдельный миг, но не понимая общего смысла своих действий, таило в себе трагическую ошибку.

Детям — им можно играть, можно и нужно, это дети, ничего страшнее легких царапин и ссадин от их забав не происходит. Игры у взрослых кончаются большой кровью…

А Красс взирал на все это с удовлетворением, сощурив опухшие глаза.

В строгом порядке римское войско вышло к Белиссе. Паводок в ней уже спал, река была невелика и не обильна водой.

Но в эту сушь и жару, после трудного, в неисчислимых тяготах пути по раскаленной пустыне солдаты обрадовались невзрачной Белиссе не меньше, чем десятки тысяч греческих наемников, вернувшихся с Востока и увидевших после долгих мытарств знакомое море:

— Таллата, таллата!

Они в испуге озирались назад: неужто все кончилось? И счастливо вздыхали: о боги!

Можно подумать, на той стороне уже начиналась Гиркания, где, как писал Диодор, «на одной кисти винограда столько ягод, что хватает на меру вина. Фиговые деревья дают до десяти медимнов плодов. Во время жатвы количество падающих зерен достаточно для нового посева и не требуется дополнительного труда для получения столь же обильного урожая. Там имеется дерево, подобное дубу, из листьев которого сочится мед, и жители употребляют его в пищу».

Не надо работать! Лежи в холодке под раскидистым деревом — и сладкий мед сам будет капать тебе в разинутый рот. И масло — под рукой. Стоит лишь землю копнуть, из нее забьет «ключом чистое светлое масло; ни вкусом, ни запахом не отличающееся от оливкового, своим же блеском и густотой совершенно походящее на него»…

Чем не рай?

Помощники Красса сошлись на краткий совет. Кассий молчит. Едиот как никогда озабочен. Он держится теперь поближе к строгому Кассию. Хотя грозный квестор терпеть его не может, как и всех местных жителей. Петроний, Октавий, другие легаты продолжали:

— Здесь и надлежит остановиться на отдых. И разведать, насколько это возможно, число врагов и боевое их построение. И с рассветом двинуться против них…

Красс обратил усталый взор к сыну Публию. Он доверял теперь лишь ему одному.

Публий кипел больше, чем всегда, да и всадникам его не терпелось себя проявить. В самом деле, что это за война? Ни встреч с врагом лицом к лицу, ни жарких сражений. Где-то в стороне происходят без них мелкие стычки. Забава, а не война.

— Зачем откладывать на завтра победу, которую можно одержать сегодня? Вперед — и в бой!

— Хорошо, — согласился с ним Красс без долгих раздумий. Теперь уже некогда думать! Надо действовать. Его самого неудержимо, как барана на горные кручи, влекло на восточный берег. Будто их там ждал не бой, исход которого знает лишь бог, а по крайней мере овация. — Кто хочет, пусть ест и пьет, оставаясь в строю.

И повел солдат через Белиссу. Не ровным шагом, с передышками, как это положено перед битвой, а быстро, чуть не бегом, без остановок и отдыха. Кто успел на переправе, нагнувшись, зачерпнуть флягой воды, тот и напился. У кого что было в сумке — черствый хлеб, кусок сыра, сушеное мясо, тот и поел на ходу.