Читаем Месть полностью

— Потом как-нибудь я тебе расскажу, — сказал Сергей Миронович. — Если б мы не были друзьями и я не знал тебя, то никогда не объяснил бы даже этого. Есть вещи, которых лучше не знать, даже тебе…

— Я хотел просто спросить, насколько можно верить показаниям этого Ганина? — Медведь нахмурился.

— Мне ты веришь? — улыбнулся Киров.

— Сергей Миронович, что за вопрос?! — обиделся Медведь.

— Ты уж извини, что я такими загадками тебя мучаю, но поверь мне: коли говорю, значит, о чем-то могу знать наверняка. Да и Ганину нет смысла врать, коли он не пошел ни к вам, ни в милицию, а выбился на меня.

Медведь помолчал.

— И что будем делать с этим Мжвания? — спросил Медведь.

— А что бы ты предложил?

— Можно провести обыск в его номере. Если он приехал с ядом, то где-то его прячет. И второе: если ему поручили убрать Ганина, то он к нему обязательно явится, и можно установить наблюдение за домом доктора. Я думаю, этот второй, уголовник, используется как наводчик: подбирает ключи к квартире Ганиных, ведет наблюдение, поэтому Мжвания ждет лишь удобного момента, чтобы заявиться к Ганиным тайно и сделать свое дело.

— Тогда важнее поймать его с поличным, — решил Киров. — И передать милиции. Увидел дворник, рядом был милиционер, взяли, а дальше посмотрим. Они могут потом подключить вас, если обнаружится неизвестный яд или что-то другое, и вы, как будто ничего не зная, потрясете его.

— Наверное, так разумнее, — согласился Медведь и усмехнулся. — Вам бы к нам в органы, Сергей Миронович!..

— Когда стану безработным, попрошусь…

— Вот этого не надо! — запротестовал начальник Ленинградского ГПУ. — Уж лучше каждый на своем месте.

Гиви взяли через два дня. Все обставили, как и предложил Киров: возник дворник, милиция, нашли склянку с ядом, взяли на экспертизу продукты. За полчаса Мжвания успел напитать смертельной отравой пятнадцать наименований съестных запасов, находившихся в доме: от хлеба до шоколадных конфет и молока. Злоумышленник был так потрясен появлением милиции, что даже попытался выпить отравленное молоко и покончить с собой, но опытные и проинструктированные заранее милиционеры не дали ему этого сделать.

Яд оказался неизвестного происхождения, и милиция, понимая всю необычность дела, передала его управлению ОГПУ, поскольку речь шла уже о попытке террористического акта с применением специальных средств. Все прошло так, как и задумывали Медведь с Кировым, за исключением одного: Валет исчез. К тому времени сыщики Ленугрозыска уже установили его личность по описаниям персонала «Астории», выяснили кличку и то, что он был взят с поличным в Гаграх. На запрос Ленугро из Грузии сообщили, что Валет бежал из следственного изолятора, и они даже отправили в Ленинград по этому поводу спецдонесение, которое в Ленугро почему-то не поступило.

Первый допрос Гиви провел сам Медведь. Мжвания плел что-то о любви, ревности, о том, что он давно был влюблен в Аглаю Федоровну, она не отвечала ему взаимностью, и он решился тогда отравить ее и мужа. Яд купил на рынке. Разговорился со старушкой, она и помогла. Бред был явный, но Мжвания стоял на своем, брызгал слюной и дико вращал глазами. Через несколько дней, когда его запустили в оборот и начали допрашивать через каждые два часа, лишая сна и пищи, он стал намекать, что выполняет важное правительственное задание, что он тоже чекист, только не имеет права никому об этом говорить. Филипп Демьянович позвонил в Управление ОГПУ Грузии, но там ответили, что такого сотрудника у них нет. Медведь пригрозил, что завтра утром Мжвания будет расстрелян как террорист, если не скажет всей правды. Гиви упал на колени и стал умолять Медведя позвонить Лаврентию Павловичу Берии и спросить у него все сведения, потому что Мжвания выполняет его личное задание. И яд он давал ему сам лично, и весь план прорабатывал наедине с ним.

Медведь оформил признание протоколом, но в дело подшивать не стал. Слишком уж опасный был документ. Еще через полчаса позвонили из Грузии. Звонил сам Берия. Он заявил, что Гиви Мжвания до приезда в Ленинград лечился в тбилисской психлечебнице, откуда сбежал полмесяца назад. Из Грузии с документами уже выехал психиатр Мераб Котэлия, и у Берии огромная просьба: отдать им для продолжения лечения незадачливого сумасшедшего.

Филипп Медведь заехал к Кирову, рассказал ему о последних событиях, добавив, что Валет, скорее всего, стоял на шухере и, увидев милицию, людей в штатском, быстро все понял и дал деру. Другого объяснения быть не может. А найти вора, который лег на «дно», дело гиблое.

— А что касается заявлений о невменяемости Мжвания, то я на сто процентов уверен, что он психически здоров, и мы даже могли бы провести экспертизу в Психоневрологическом институте или в другом месте, чтоб не говорили, что в Психоневрологическом оказали давление Ганины…

— Ну так проводите, — сказал Киров.

— Тут есть одна закавыка, — проговорил Медведь.

— Какая?