Читаем Месть полностью

Месть

В «Сени Гэггер», в густой тениЯвился я на свет.И пива выпить дали мнеВ неполные семь лет.Крючком загнулся мой шалун,Болтаясь между ног,Но мимо вдруг прошла «китчет»Он строен стал, как бог.Тэкс-кэкс, бом-бим-бом,Теперь всегда он молодцом!Поверьте, трудно было мнеТерпеть и ждать, когдаНаступит долгожданный День,И я услышу «Да».И хочется, и колетсяСкорее мне узнать,Где сердцу милую «китчет»Удастся мне сыскать.Букс-друкс, бом-бим-ксу,При ярком свете Мирассу.Так все-таки куда «китчет»,Закрыв глаза, бредут?Кого в песках в ночной тишиВ засадах тайных ждут?Какая сила гонит ихВ неведомую тьму?Вот этого, ну хоть убей,Никак я не пойму!Бом-бим-бом, трэкс-кэкс,Туда их гонит женский секс.Всему приходит должный срок,И сам я осмелел,И в очень дальние пескиЛансларком полетел.Но юную и нежнуюЯ так и не сыскал,Зато в объятья злой «хунзы»Нечаянно попал.Букс-друкс, бим-бом-ски,Навек запомню те пески!Она меня свалила с ногГорою живота,В бессилии своем не могОткрыть я даже рта.Дух забивал чудовищныхРазмеров ее зад,А между жирных ляжек ходВиднелся прямо в ад!Дрэкс-кэкс, букс-друкс, ца-да-ца-да,Уродливей, чем у нее, не видел я лица!Губами впившись во все то,Чем так гордился я,Всей тушой терлась об меня,Как шалая свинья.Плевался я, ругался я,Слюною исходил.Проказник ж мой — вот шалопай!Свое не упустил. Ой-ли, ой-ли, трэкс-кэкс-бра,Мной забавлялась она до самого утра.Не помню, как остался яПосле такого цел,И много лет прошло с тех пор,Как сдуру ошалев,Рискнул и в дальние пескиПустился в путь я вновь,Но снова, как и в первый раз,Не та была любовь.Трэкс-кэкс, букс-друкс, дзынь-дзен-нза,Все та же овладела мной замшелая «хунза»!Не страшны мне ни зной пустынь,Ни мрак, ни холода,Динклтаунский большой хадавл,Огонь, медь и вода.Пугает мысль меня однаКак ноги унесу,В ту ночь, когда из-за холмовВдруг выйдет Мирассу!Дрэкс-кэкс, букс-трукс, киза-коза-кус,Охочей до мужчин «хунзы» смертельно я боюсь!

Каждый припев находил у аудитории самый восторженный прием. Мужчины-дарсайцы громко топали, издавали не всегда пристойные выкрики, раскатисто, с нескрываемым удовольствием отрыгивались.

Герсен постарался как можно незаметнее, бочком, пробраться поближе к входу в кухню, откуда можно было удобнее рассматривать посетителей ресторана. Некоторые из них были в обычной веганской одежде, другие облачены в традиционное дарсайское белое одеяние с таббатом на голове. Особое внимание Герсена привлекли двое за столиком у противоположной стены, один из которых был очень внушителен и на удивление спокоен, черт лица его не было видно за низко опущенным таббатом, другой — намного помельче, сидел к Герсену спиной и свои слова подкреплял весьма невыразительными, даже какими-то робкими жестами.

Кто-то уткнулся в Герсена и оттащил чуть в сторону. Повернувшись, он увидел злобно-язвительное лицо мадам Тинтл.

— О, это вы, наш пылкий журналист! Вы пришли встретиться со своим приятелем?

— Кого из моих приятелей вы имеете в виду? — вежливым тоном спросил Герсен.

Хитрая и злобная улыбка мадам Тинтл проявилась не в мимике лица, а в движении пышных усов.

Перейти на страницу: