Читаем Мессия. Том 2 полностью

Вы приняли их; они есть. С полным осознанием скажите им: «Прощайте, вы долго были с нами. Довольно, мы уходим».

Необходимо простое осознание, чтобы обрести свободу, но есть некоторые шкурные интересы, цепляющиеся за ваше рабство.

Я преподавал в университете и почти двадцать дней в месяц не был в городе, разъезжая по стране. Такой большой отпуск невозможен, но за десять дней я каждый раз завершал месячный курс со студентами. Я спросил их: «Есть у вас какие-нибудь жалобы?»

Они отвечали: «Мы благодарны, потому что на небольшой курс тратилось два года, а вам потребовалось не более шести месяцев».

Но проректор забеспокоился, так как снова и снова он обнаруживал, что меня не было в университете.

Я изобрел одну хитрость: там были прекрасные деревья, но почему-то все они посохли — осталось только одно дерево, которое все еще зеленело и давало тень, так что обычно я парковал свой автомобиль под тем деревом. Было известно, что никто не должен парковать там свою машину. Раз или два охочие находились, но я просил моих студентов убрать машину... пусть едет куда угодно, но это место зарезервировано. Поэтому всякий раз, как я выбирался из города, я обычно присылал машину с моим шофером, и проректор, видя мою машину под деревом из своего окна, был спокоен: я здесь.

Однажды он обходил весь университет и обнаружил мой класс пустым. Он спросил студентов: «Преподаватель должен быть здесь, и его машина припаркована точно под деревом. А я-то недоумеваю: я часто читал о его лекциях — то в Калькутте, то в Амритсаре, иногда в Мадрасе — и меня всегда ставило в тупик то, что его машина здесь».

Обычно я сам водил машину, поэтому я сказал моему шоферу: «Запирай машину и отдыхай час или два в саду, а потом отводи машину домой».

Он сказал: «Но какой в этом смысл?»

Я ответил: «Не беспокойся об этом; это не твоя забота».

Итак, когда я однажды вернулся из Мадраса, проректор вызвал меня и объявил: «Похоже, вы хозяин сам себе. Вы никогда не просите отпуска, вы никогда даже не считаете нужным сообщать мне».

Я сказал: «Дайте мне лист бумаги», — и написал заявление об увольнении.

Он спросил: «Что вы делаете?»

Я сказал: «Это и есть мой ответ. Разве мои студенты хоть как-нибудь страдали от моего отсутствия? Или они говорили вам, что их курс неполон? Это же явный нонсенс, тратить два их года. Моя работа — преподать им полный курс. Не имеет значения, за сколько дней я делаю это».

Вечером он пришел ко мне домой и сказал: «Не уходите от нас». Я сказал: «То, что случилось, — случилось, я не могу войти в ваш университет по простой причине... смотрите, я сжег все свои сертификаты, потому что не хочу мостов с прошлым. Мне никогда больше не понадобятся эти сертификаты. Теперь я необразованный человек». Он сказал: «Я никому ничего не скажу».

Я ответил: «Не в этом дело. Я действительно хотел уволиться, но я просто ждал — это должно было исходить от вас, не от меня». Альмустафа говорит:

А лишь когда ваша жизнь будет повита ими, но вы подниметесь над ними, нагие и без оков.

Мой отец встревожился, мои друзья встревожились. Мои студенты приходили, просили: «Пожалуйста, заберите назад свое заявление».

Я сказал: «Это невозможно. У меня нет никакой квалификации, чтобы быть дальше вашим преподавателем».

Мой отец говорил мне: «Даже если ты и уволился, какой смысл сжигать все свои удостоверения и сертификаты?»

Я сказал: «Какой смысл хранить их? Хранить их означает, что где-то подспудно желание все еще есть... может, они вам еще пригодятся, и вы держитесь за них. Я теперь совершенно свободен от всего этого образования, которое не дало мне ничего, и я не хочу носить эти раны — это не сертификаты — всегда с собой».

Через два года проректор попросил меня: «По крайней мере, время от времени вы можете прийти, обратиться ко всему университету». Что же, я пошел. Он проводил меня в свой кабинет, к окну, откуда обычно видна была моя машина. Он сказал: «Удивительно — только то дерево было зеленым. Теперь оно тоже посохло».

Я сказал: «Жизнь таинственна. Возможно, дерево было влюблено в меня, возможно, дерево жило только для меня, ведь девять лет непрерывно моя машина ожидала под деревом, и я очень подружился с ним. Дело было не только в парковке машины под ним — я всегда благодарил дерево. Иногда, когда мой шофер бывал со мной и сидел сзади, он мог сказать: «Ты действительно безумец — благодаришь дерево?»

Я отвечал: «Это дерево меня любит! Из всех деревьев в ряду это самое прекрасное дерево — гулмарг с красными цветами. Когда наступает весна, на нем едва видны листья; цветов столько, что все дерево становится красным». Такие деревья уже все умерли, но оно оставалось живым со мной девять лет. По-прежнему кто-то парковал свою машину там, но, наверное, он даже и не подумал поблагодарить дерево, не высказал своей признательности дереву.