В чем проблема? Если Пенджаб желает независимости... Теория отделения была принята, мистер Раджив Ганди, вашим дедом! Это не моё предложение. Это Махатма Ганди и Пандит Джавахарлал Неру признали раздел Индии на Пакистан и Индию. А почему они допустили это? — по простой причине: все они старились и были озабочены: успеют ли они прийти к власти при жизни или нет. Так что даже если им не удастся заполучить всей Индии, — часть лучше, чем ничего: они охотно допускают раздел. А потом Индира Ганди повторила ту же тактику снова: она способствовала отделению Бангладеш.

Моё понимание просто: раз определенная группа людей хочет быть свободной, никто не должен создавать никаких препятствий. Свобода — это такая высокая ценность. Индира Ганди была бы любима и почитаема сикхами, она могла бы остаться в памяти грядущих веков, если бы с готовностью и любовью приняла идею: хотите быть свободными — это ваше право по рождению, «будьте свободны, а если вы нуждаетесь в помощи, то мы готовы дать вам ее».

Ее бы не убили. Возможно, сикхи отбросили бы идею отделения от страны, которая так доброжелательна, так заботлива, так любяща. Что за смысл отделяться? Но Индира Ганди натворила беды, которая будет продолжаться, пока кто-то не сможет дать свободу всякому, кто ее желает.

Нет закона выше свободы.

Но никто не будет вспоминать те тысячи и тысячи индусов и сикхов, которым устроили резню. Это она послала войска в храм сикхов — совершенно безобразно, вопреки индийской конституции. Она нарушила святость священного места. Теперь полицейский комиссар хочет сделать то же самое здесь. Он хочет, чтобы у нас не было оружия, — у нас его нет. Это может быть для них и в самом деле легкой работой: принести все свои пулеметы и расстрелять всех моих людей.

Но этим будет увековечено для грядущего человечества: все эти политики — враги демократии, свободы, человечества, — враги рождения нового человека.

Вы, принимающие даяния, — а вы все принимаете, — не возлагайте на себя бремя благодарности...

Альмустафа все время показывает вам так много прекрасных роз, как только возможно.

Вы, принимающие даяния, — а вы все принимаете, — потому что все мы приняли жизнь. Мы все принимаем жизнь — дающую воздух каждое мгновение. Мы принимаем жизнь из плодов; жизнь из воды. Мы все принимающие. Не облачайтесь в эгоистическую идею «Я дающий». В тот миг, когда вы рассуждаете в том смысле, что вы — дающий, вы обременяете человека, которому даете. И он будет продолжать нести бремя своей благодарности вам.

Не возлагайте на себя бремя благодарности, дабы не надеть ярмо на себя и на дающего.

Лучше поднимайтесь вместе с дающим на его дарах, как на крыльях;

Ибо сверх меры печься о своем долге — значит усомниться в великодушии того, для кого мать — щедрая земля, а отец — Бог.

Нет необходимости ни для кого чувствовать, что «я — дающий», и нет необходимости ни для кого благодарить этого дающего.

Это жизнь дает.

Оба вы крылья одной и той же птицы.

Поднимайтесь высоко вместе, не разделяйтесь на дающего и принимающего.

Следует помнить постоянно: делитесь, и навсегда забывайте об этом. Дающий должен забыть, принимающий должен забыть. Оба должны быть благодарны жизни, ведь это жизнь дает.

По отношению к жизни вы только свидетель.

Я хотел бы добавить только одно, о чем Альмустафа забыл. Не только дающий, но и принимающий — тоже свидетель. Они оба свидетельствуют потрясающую драму существования и жизни.

Если случится такое, что нет дающего и нет принимающего, а только жизнь движется непрерывно между двумя берегами океана, — тогда вы впервые попробуете то, что я называю божественностью.

— Хорошо, Вимал?

— Да, Мастер.

12. ВИНО И ТОЧИЛО

14 января 1987.

Возлюбленный Мастер,

Тогда попросил старик корчмарь: «Скажи нам о Еде и Питье».

И он сказал: «О, если б только вы могли жить благоуханием земли и, как воздушные растения, питаться светом.

Но раз вынуждены вы убивать, чтобы насытиться, и лишать детеныша материнского молока, чтобы утолить свою жажду, пусть тогда это будет актом поклонения,