Читаем Мессия. Том 1 полностью

Третье: лекции будут открыты для полицейских офицеров. Почему? Лекции — для учеников; это не полицейская академия. И вы думаете, ваши полицейские офицеры сумеют понять лекции? Только идиоты идут на службу в полицию. И почему лекции должны быть открыты полицейским офицерам? — если им интересно, пусть приходят сюда как ученики: вход свободен. Но мы не можем давать специальное разрешение полицейским офицерам — они могут приходить сюда как человеческие существа. Они что, совсем потеряли свою человечность?

И не только полицейские офицеры — с сопровождающими лицами... Что это за «лица»? Люди Шив Сены? Индуистские шовинисты? Что это за «лица», которые будут сопровождать полицейских офицеров? Почему они не могут прийти сами? Они и в прошлый раз — когда тот человек, Вилас Тупе, бросил кинжал в меня, — предложили двадцать полицейских офицеров для моей защиты. Удивительно... Теперь-то, глядя ретроспективно, все намного яснее. Сама полиция информировала нас: «Кто-то собирается бросить кинжал в Бхагвана, поэтому двадцать полицейских офицеров должны быть допущены на лекцию — для защиты».

Кинжал был брошен, а двадцать офицеров полиции просто стояли — они не делали ничего! Абсолютно ясно: они пришли, чтобы защитить Виласа Тупе. В противном случае десять тысяч саньясинов могли бы уничтожить Виласа Тупе, так что даже частей его не нашли бы нигде. Это был, разумеется, сговор полиции и Виласа Тупе.

И кроме того, полиция утверждала, что нам не нужно беспокоиться: «Это будет делом полиции». Двадцать полицейских офицеров, очевидцев; десять тысяч саньясинов, очевидцев, — а магистрат просто аннулировал дело. Кажется, заговор был глубже — даже магистрат был вовлечен в это. Это было такое ясное дело, настолько определенное, что, даже если бы мы захотели не заметить, это было бы невозможно.

Стратегия стала ясной. Они сказали: «Вам не нужно беспокоиться, мы берем это в свои руки. Полиция заберет Виласа Тупе в суд». А полиция не сделала ничего. Кинжал был в руках полиции, но полиция молчала. В течение пяти минут Вилас Тупе был освобожден.

Подобный человек, подобная группа — и снова то же число полицейских, просящихся войти сюда. Простой логический вывод: лица, сопровождающие их, — не кто иной, как Вилас Тупе и его группа. Он, должно быть, еще и попросил, чтобы, по крайней мере, одному из них было позволено пронести кинжал!

Пятое: лекции не должны быть провокационными. Тогда какова же цель лекции? Она должна провоцировать ваши спящие души, она должна провоцировать ваш потенциал. Она обязана быть провокационной; в противном случае она напрасна.

Это не детский сад. Это школа мистицизма и попытка спровоцировать в вас стремление, огромное желание увидеть истину.

Но кто этот человек, который пытается разрушить мою свободу и вашу свободу?

Шестое: они не должны быть направлены, против какой бы то ни было другой религии.

Индуисты могут быть против мусульман; иначе, почему они не идут в мечети со своими молитвами? Мусульмане могут быть против индуистов, христиане могут быть против остальных.

Я против всех религий, потому что я религиозная личность, а религиозная личность не является ни индуистом, ни мусульманином, ни христианином, ни буддистом. Я буду говорить против всех религий, потому что они псевдо — они не истинные религии. А если он обладает хоть каким-то разумом, чтобы доказать обратное, добро пожаловать. Если он может доказать, что организованные религии — это истинные религии... но разрушать свободу людей быть религиозными — против всех человеческих ценностей.

Я буду выступать против всех религий.

Я должен, ибо я стою за религиозность, но не за религии.

Седьмое: число иностранцев, пребывающих в ашраме, не должно превышать ста.

Мы не верим в страны и не верим в нации. Для нас никто не является иностранцем. Мы — дети одной вселенной, одной земли — кто же иностранец? И какое он имеет право? Где в конституции дано право полицейским комиссарам ограничивать число иностранцев, слушающих мастера? Откуда он взял это число — сто? Почему не десять тысяч? Как он принял решение относительно ста? Это произвол.

А что касается меня и моих людей, то здесь никто не является иностранцем. В тот миг, когда вы входите в этот дом Божий, вы просто человеческие существа.

И я не намерен меняться, ведь эти глупцы — обыкновенные служащие, которым ничего не известно о религии, которые не знают ничего о человечестве, — и все же у него хватило нахальства. Но я собираюсь проучить его. Он полез в ссору без нужды. Кто бы ни лез со мной в ссору, будет раскаиваться всю свою жизнь.

И их имена нужно сообщать полиции.