Читаем Мессия. Том 1 полностью

В университете был один профессор — очень милый, любящий человек, — и когда я увидел, как он поджигал индуистский храм, то не смог устоять перед искушением задать ему вопрос. После того как беспорядки закончились и комендантский час был отменен, я сказал: «Я мог бы поверить, что кто угодно может быть таким безобразным и насильственным, только не вы. Я хочу задать несколько вопросов; во-первых, могли бы вы сами сжечь индуистский храм, который не вредил ни вам, ни кому бы то ни было?»

Он спросил: «Почему вас интересует это?»

Я ответил: «Хочу понять психологию преступления».

Слезы навернулись ему на глаза, и он произнес: «Самому это невозможно, но в толпе становишься просто частью толпы. А когда столько людей поджигают храм, всплывает какое-то бессознательное побуждение к насилию, разрушению, животности».

Забывается полностью собственная индивидуальность, человек становится просто зубчиком в механизме. Все, что он делает, — не его действие, это действие бессознательной толпы. И он втянут толпой.

Халиль Джебран, кажется, абсолютно не осознает, что странствуя с ветром, в полной самостоятельности, становишься просветленным, а не преступником. Преступление как таковое есть часть психологии сборища. Сознание похоже на воду — вода всегда поддерживает одинаковый уровень, и когда вы часть толпы, вашему сознанию приходится поддерживать тот же уровень, ту же слепоту, что и у сборища.

Люди в своей самостоятельности становятся Эверестами, высочайшими вершинами сознания. Но толпа никогда не поднималась к сознанию; никто никогда не слыхал о просветленной толпе. Только индивидуальность способна подняться на крыльях, словно одинокий орел, летящий прямо через солнце к все большей и большей свободе.

Сборище всегда состоит из рабов, запуганных людей, — людей, чье существо наполнено страхом. Львы не собираются в толпы. В своем благородстве и гордости, в своей славе и великолепии они стоят одиноко. Только овцы, трусы, полные страха, всегда озабоченные своей смертью, остаются в толпе. Вы не увидите овцу одну. Одна, она начинает ощущать потерянность. Она не знает, что делать, куда идти. Психология толпы всегда доминировала в ней.

Преступление не рождено самостоятельностью человека. Оно порождается трусами, которые не в состоянии быть самими собой.

Толпа дает определенную безопасность, некоторый уют — понаблюдайте за стадом овец, как они движутся. Между ними даже нет просвета. Касаясь телами друг дружки, они движутся так, будто у них общее сознание. И они счастливы в своей неиндивидуальности.

Преступление исходит не от индивидуальностей, оно исходит от тех, кто не может вынести самостоятельности и высотных ветров, кто не в силах раскрыть свои крылья из-за страха потерять их. Идея Халиля Джебрана — абсолютное заблуждение, она категорически неверна.

Но последняя часть его утверждения, отделенная от всего, несет отражение луны — когда он говорит, что, совершая преступление против других, вы совершаете преступление также и против себя. Я говорю, что это отражение, поскольку в отражении происходит подмена. Когда вы стоите перед зеркалом, ваш правый глаз в отражении становится левым глазом; ваш левый глаз в отражении становится правым глазом. То же случилось и с этим изречением, которое несет некое отражение; оно является отражением, оно не может точно передать истину. Он говорит, что, если вы совершаете преступление против других людей, вы также совершаете преступление против себя. Однако истина в том, что перед совершением преступления против других вы уже совершили преступление против себя. Пока вы не совершили преступления против себя, невозможно совершить преступление против других.

Это доказывает мое предположение, что он смотрит на отражение. Как вы можете быть полны ненависти к другим, если вы не полны ненависти к самому себе? И как вы можете любить других, если не любите самого себя? Сперва идете вы — а потом вы делаете другим людям то же самое, что делаете себе. Так что в действительности все почти наоборот.

В одиночестве рождена ваша свобода, ваша независимость. В одиночестве вашему сознанию нечем заняться — оставаясь в одиночестве, оно начинает обращаться к самому себе: идти некуда. А когда сознание становится кольцом, возвращается к истоку, из которого произошло, то ваша жизнь — уже больше не ваша прежняя бессознательная жизнь. Потому что возвращаясь, сознание продолжает рассеивать всю тьму в каждом уголке и закоулке вашего существа. А когда вы наполнились светом — вы впервые вкусили божественное. Самостоятельно никто не совершает преступление — просто не может совершить преступление.

И потому вы будете стучать и ожидать, оставаясь незамеченными у врат благословенного.

Нет нужды ожидать у врат благословенного, потому что в своем одиночестве вы становитесь благословенны. Это и есть значение санскритского слова bhagwan — благословенный человек.