Читаем Мессия. Том 1 полностью

Альмустафа упоминает слово «сердце», но это то же, что сказать женщине: «Я думаю, что люблю тебя». Что общего у любви с думанием? Думание может сомневаться, но не может доверять и не может любить.

Есть ли у вас красота, уводящая сердце от вещей из дерева и камня к святой горе? Где же эта святая гора? Для индуистов Гималаи — святая гора; для джайнов — Сикхарджи и Гирнар святые горы. Для евреев — Синай святая гора. Но я говорю вам: если вы сможете шагнуть из тюрьмы своего ума, вы поднимаетесь на святую гору, которая внутри вас.

Каждый несет святые Гималаи, высочайшие пики, — все так же молодые и растущие, покрытые вечным снегом, который никогда не таял, — у каждого есть эти Гималаи внутри собственного существа. Ему просто нужно превратить ум из камня преткновения в шагающий камень — это и есть все искусство быть религиозным.

Скажите мне, есть ли это в ваших жилищах? У вас может быть это в вашем сознании, но не в вашем жилище. Или у вас есть лишь комфорт и жажда комфорта — то потаенное, что входит в дом как гость, становится хозяином, а затем и властелином?

Это и есть то, что я говорю, — обусловленность становится вашей второй натурой; она цепляется за вас, вы цепляетесь за нее. Ваш ум может быть наполнен прекрасными словами, замечательными философиями, но вы будете оставаться привязанными к мелочам жизни.

Я не против этих мелочей. Я спрашиваю — что плохого жить с удобствами? Это религии настолько осудили все приятное, что такую простую вещь, как комфорт, сделали грехом. Все религии учат: «Истязай себя, ибо истязать себя благо. Это поведет тебя в царство Божье». И смолоду я всегда удивлялся: если комфорт в раю совершенно приемлем — не только приемлем, но и дается каждому святому как награда, — тогда как же может тот же самый комфорт быть грехом на земле? Что это за логика такая?

Когда умер Свами Муктананда, на следующий день один из его учеников не смог вынести разлуки — бросился в колодец и погиб. Он хотел быть со своим мастером.

И когда он входил через врата рая, он был шокирован. На миг он закрыл глаза: «Что я вижу? — Муктананда, мой великий мастер, который всегда учил, что все удовольствия должны быть отвергнуты... находится под прекрасным деревом, полным невиданных цветов и благоухания, он лежит на лужайке голый с голой женщиной — и не обычной женщиной, а известной голливудской звездой Мерлин Монро. Даже президент Кеннеди безустанно домогался этой женщины. То, что президенту Кеннеди так и не досталось, получил Муктананда!»

Естественно, ученик подумал: «Конечно, добродетель, отречение, телесное самоистязание гораздо более славно, чем быть президентом Америки».

Он бросился, коснулся стоп мастера, посмотрел вокруг. Может, и ему тоже удастся заполучить какую-нибудь актрису, звезду... но вокруг никого не было. Он произнес: «Мастер, я всегда знал, что ты обязательно будешь награжден, и вот я вижу своими собственными глазами, что ты награжден».

Но обнаженная Мерлин Монро остановила его, сказав: «Заткнись, идиот. Не я его награда, это он — мое наказание!»

Кажется, простая вещь: если на небесах, в раю, в мокше вы рассчитываете обладать всем, что приносит блаженство, всем, что приятно, тогда на этой земле следует наслаждаться, возможно больше, просто для тренировки. В противном случае, ваши туповатые святые окажутся в крайнем затруднении. Всю свою жизнь они приучали себя к дискомфорту, и внезапно все прекрасное, удобное, роскошное становится доступным для них. Они не будут знать, что делать с этим.

Это означает, что земля не в ладу с небесами. Похоже, здесь какой-то антагонизм. А Бог создал и то, и другое — и землю, и небеса. Бог создал все; обязательно существует некое непрерывное тайное течение, которое делает все это гармоничным.

Я не против комфорта. Я решительно против того, что вы на крючке.

...и плетью делает марионеток из ваших пылких желаний.

Вы должны быть хозяином здесь, если не хотите быть рабом в другом мире. Любите все, но не будьте ни в какой зависимости. Наслаждайтесь всем, что предлагает жизнь, но как император, не как нищий. Но Альмустафа говорит:

Да, оно становится укротителем... Ваши желания, ваш комфорт, ваша роскошь, говорит он, все это становится укротителем, крючьями и плетью делает марионеток из ваших пылких желаний. Если вы позволяете, оно становится вашим хозяином; как же иначе могут вещи властвовать над живыми существами, сознательными людьми?

Я жил во всех видах роскоши, я побывал в великолепнейших дворцах мира. Но я никогда не обнаруживал, чтобы что-нибудь становилось моим хозяином.