Читаем Message: Чусовая полностью

Уже Иван Грозный негодовал на то, что ему приходится дарить Строгановым земли, о которых он почти ничего не знает. И в 1552 году государь «велел землю измерить и чертёж всему государству зделать». Этот «Чертёж всему Московскому государству» (или «Большой Чертёж») оказался столь велик, что его составили только к 1600 году — уже ко времени царствования Бориса Годунова. Именно его рассматривает царевич в драме Пушкина «Борис Годунов»:

Чертёж земли Московской; наше царствоИз края в край. Вот видишь: тут Москва,Тут Новгород, тут Астрахань, вот море,Вот пермские дремучие леса, А вот Сибирь.

На этом Чертеже впервые была обозначена Чусовая.

Но Чертёж не дошёл до наших дней. Сохранилось лишь описание (комментарий) к нему — «Книга Большому Чертежу», написанная к 1627 году.

В XVII веке Чусовую изучали не как реку, а как главную дорогу вотчин Строгановых. Здесь вели свою перепись царские дьяки и воеводы. Впрочем, в 1667 году в Тобольске был составлен «Чертёж Сибири», на котором присутствовала и Чусовая.

Европа (да, пожалуй, и Россия) более наглядно узнала о Чусовой из записок Избранта Идеса и Адама Бранда, которые возглавляли русское посольство в Китай в 1692–1695 годах. Во второй половине мая 1692 года они поднялись вверх по течению «азиатской реки Чусовой» от её устья до Уткинской Слободы. Переполненный впечатлениями Адам Бранд писал: «..мы всё время плыли мимо великолепных тенистых лесов по обоим берегам реки и красивых и привлекательных гор из чистого гипса и алебастра. Мы провели на реке Чусовой в общем более трёх недель и каждый раз должны были выполнять невообразимо тяжёлую работу, чтобы при помощи вёсел, шестов и канатов идти вверх по течению, ибо река здесь необыкновенно быстрая и извилистая… Грести мимо каменных скал было не столько опасно, сколько невозможно, так как течение несло нас с такой быстротой от утёсов, с такой силой и бешенством, что мы чувствовали себя как будто посреди великого океана. Мы проехали мимо множества громаднейших утёсов, лежащих по реке Чусовой, которые грозно выглядят даже на большом расстоянии. Нам пришлось на этой реке претерпеть также много мучений из-за комаров, которые целыми тучами окружали судно и немилосердно терзали нас».

Но подлинное изучение Чусовой началось в XVIII веке.

Первым был Семён Ремезов, тобольский дьяк и картограф, который возглавил «пробный» «железный караван» 1703 года. Но при всём уважении к Ремезову надо признать, что Семён Ульянович был хоть и самородком, но самоучкой. Его описания — поэмы, его карты — картины. А Чусовая нуждалась в сухих и прагматичных профессионалах.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее