Читаем Message: Чусовая полностью

Всё началось с того, что на «Огонёк» из деревушки Шалыги привезли остов деревянной Свято-Георгиевской церкви XVI века. Вслед за этой церковью на «Огонёк» начали свозить другие интересные постройки; Постников стал собирать этнографические материалы и раритеты; появились первые реконструкции-«новоделы». Сейчас в комплекс входят музей школы «Огонёк» с многочисленными фотографиями спортсменов и кубками; Музей писателей Урала; Музей Александра Грина. Здесь же этнографические музеи: деревенская лавка, крестьянский дом, дом богатого промышленника Третьякова (постройки 1876 года), деревенская баня, деревенская кузница. Имеются охотничий приют, ветряная мельница, водяная мельница (с речки Боярки, притока Чусовой), действующая церковь, настоящие карусели 50-х годов, театр-музей русской деревянной игрушки, амбар, звонница, колодец с колесом-воротом, пруд, в котором вместо лебедей пока что плавают обычные гуси. Почти перегородив речку Архиповку, в воде лежит струг, построенный в натуральную величину. В комплексе много памятников: памятник А. Грину — фрагмент старинной железной конструкции с Архангело-Пашийского завода; памятник жертвам ГУЛАГа — валун, оплетённый огромной колючей проволокой; пушка — памятник Гражданской войне; памятник поэту- футуристу и авиатору В. Каменскому — макет аэроплана. Поставлены памятные кресты: крест Сергею Щуплецову, крест с кружкой для сбора средств на восстановление Свято-Георгиевской церкви; целая рощица крестов чусовлянам, погибшим на чеченских войнах. В комплексе находится и домик самого Л. Д. Постникова.

Судьба музея непростая. Его до сих пор «не признают»; много раз его пытались закрыть, упразднить, передать для забав «новым русским». Л. Д. Постников даже объявлял голодовку. По недосмотру сторожа сгорела Свято-Георгиевская церковь, с которой всё и начиналось. Л. Д. Постникова, директора «Огонька», вынудили уйти с работы. Власти не дали перевезти в музей домик, который построил для себя и своей семьи Виктор Астафьев, пока он жил в Чусовом; этот домик был срочно музеефицирован «на муниципальном балансе». Об этом сам В. Астафьев в 1997 году писал в письме: «С музеем, домиком моим чусовским, дело движется, но так ли своеобычно: избушку обносят литой оградой, как Летний сад в Петербурге, и никто не хочет понимать неуместности этакой роскоши, и сам уж музей, наверное, ни к чему. Как представлю, чего в нём нагородят — оторопь берёт, одно и утешение, что я этого не увижу».

Но Музей Леонарда Постникова всё равно живёт и привлекает всё больше посетителей. Добровольные жертвователи дарят музею свои реликвии и раритеты; находятся спонсоры. С Л. Д. Постниковым дружат, переписываются и встречаются многие деятели культуры и искусства России. Музей насчитывает уже десятки тысяч экспонатов, но всё-таки остаётся самодеятельным. У него нет серьёзной научной базы; он разрастается стихийно. Впрочем, такая «хаотичность» создаёт ощущение «живого», органичного, развивающегося и обновляющегося музея. Сочетание подлинников и «новоделов» постепенно приближает музей истории реки Чусовой к типу «развлекательного музея», широко распространённому в Западной Европе и Америке.

А самым известным объектом комплекса является музей Ермака. Он размещается в небольшой деревянной церкви с куполом и колоколенкой над притвором (церковь — «новодел»). Экспозиция его увлекательна, но небогата: макет Чусовского Городка; копия Жалованной грамоты Грозного Строгановым на всю Чусовую; реконструкции вооружения и доспехов — кольчуга и шлем, мечи, бердыши, пушки. Место иконостаса занимает большой полиптих (многочастная картина) художника П. Шардакова, посвящённый походу Ермака. Полиптих написан в манере, подражающей древнерусской миниатюре и палехской школе художественного письма. Напротив входа в музей — памятник Ермаку в виде стилизованной часовни.

Весь комплекс занимает сравнительно небольшую территорию: он очень сжат, даже порою тесен. Но это создаёт ощущение удивительной «плотности» истории и культуры, когда за большим православным крестом вдруг открываются карусели, а во дворике могуче рубленного кержацкого дома вдруг обнаруживается облупленный памятник Ленину. Стиснутый крутым склоном Арининой горы и крутым склоном высокой железнодорожной насыпи, городок музея на фоне высоких заснеженных елей выглядит исключительно живописно, экзотично и сказочно.

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее