Читаем Мерзость полностью

Преградой на нашем пути стал не камень, а длинный гладкий выступ гранита, тянущийся от острого гребня вверху до места, которое находилось приблизительно в 20 футах ниже маршрута нашего траверса. Но я сразу увидел, что обойти это препятствие сверху или снизу будет не так-то легко. Над нами громада гладкого камня переходила в ажурный гребень — высокий, хрупкий, неровный пик, который был Северным гребнем для этих нескольких смертельно опасных ярдов. Сегодня никто бы не смог на него подняться. По крайней мере, с этого места на Северной стене.

Наша линия траверса на этом уровне предлагала лучшее решение проблемы гладкого выступа, но, как и все лучшие решения в альпинизме, оно дурно пахло.

Это был слепой шаг… слепой прыжок… способ передвижения, к которому альпинист должен был бы прибегнуть в Альпах, примерно на 20 000 футов ниже, чем мы находились в данный момент, когда он просто проталкивает свое тело по гладкому выступу, изо всех сил прижимаясь к нему и надеясь, что трение удержит его три или четыре секунды, необходимые для того, чтобы поставить ногу с другой стороны — невидимой из-за выпуклости этой проклятой скалы. Остается лишь молиться, чтобы на той стороне оказалась опора для ног или зацепка для рук. Иногда это случается. Но очень часто — о чем свидетельствует столько смертей ежегодно — нет.

В Альпах такого рода шаг вслепую опасен, однако падение там зачастую можно предотвратить, если партнер обеспечит надежную страховку.

Но на этом крутом, скользком склоне страховка, которую мог организовать кто-либо из нас пятерых, не стоила и ломаного гроша. Все четверо могли страховать Дикона — или любого, у кого хватит глупости попробовать этот шаг вслепую, — но его падение неминуемо приведет к тому, что мы впятером сорвемся с Северной стены. У нас под ногами или над головой виднелись несколько скальных выступов, но все они были недостаточно большими и прочными, чтобы стать точкой страховки, и даже «волшебная веревка Дикона» все равно с большой долей вероятности перетрется об острые края.

— Ладно, — крикнул я. — Что дальше? Возвращаемся к первой ступени и будем думать? Или бросать камни в немцев?

— К черту возвращаться! — крикнул в ответ Дикон.

Он отвязался от веревки, которая связывала его с Реджи и Пасангом, затем снял анорак и пуховик Финча и снова надел габардиновый анорак. Куртку и две пары варежек Ричард спрятал в рюкзак, который осторожно снял и передал Реджи, прижавшей его своим телом к скале. Затем опустил взгляд на подбитые гусиным пухом штаны и жесткие альпинистские ботинки, и я понял, что он размышляет, не снять ли «кошки». В конечном счете «кошки» с 12 зубьями остались на ногах.

Потом Дикон снова взял альпинистскую веревку и обвязал вокруг талии. Я подумал, что, наверное, только мы с Же-Ка заметили, что узел, выглядевший как простой, на самом деле был скользящим узлом, который Дикон при падении мог развязать, не подвергая опасности страхующего. Я все видел, но ничего не сказал. Жан-Клод тоже. Наверное, именно в этот момент я понял, каким смелым человеком был Ричард Дэвис Дикон.

— Нет! — крикнула Реджи. — Позвольте нам попробовать страховку! Пожалуйста, Ричард!

Дикон даже не взглянул на нее.

— На этой линии страхующему негде закрепиться, — сказал он, уже рассматривая гладкую скалу, которую намеревался обойти вслепую. Я буквально видел, как Ричард прокручивает в голове необходимые движения, представляя, что предстоит проделать его телу за несколько секунд.

— Ну, ладно, — произнес он, как можно дальше вытянул правую ногу и прыгнул на гладкую поверхность вертикальной колонны.

Дикон сразу же начал съезжать вниз, но вместо того, чтобы подчиниться инстинкту и искать руками зацепку — которой там не было, — он растопырил пальцы в шерстяных перчатках и прижал ладони, живот, бедра и ноги в брюках из ткани от воздушного шара к гладкой поверхности скалы. Скольжение замедлилось, затем почти остановилось. На горном склоне Дикона удерживал лишь слабый намек на поверхностное трение. По опыту я знал, что этого недостаточно, чтобы остановить скольжение и не дать ему упасть.

И он падал. Скольжение к обрыву замедлилось и почти прекратилось, а затем с неизбежностью возобновилось.

Дикон не ждал. Его оружием были трение и скорость, причем скорость — главным. Соскальзывая вниз, он сдвигался вправо, прижимаясь к скале всем распластанным по ней усталым телом: ладонями, щекой, животом, бедрами и зубьями «кошек», царапавшими скалу — и не позволяющими ему оторваться от гладкого камня. Соскользнув к дальней стороне изогнутой семифутовой колонны, он оттолкнулся от выступа, словно был уверен, что там его ждет карниз, опора для ноги или зацепка для руки.

Разумеется, он не мог видеть, что ждет его с другой стороны этой каменной колонны. Возможно, еще одна, точно такая же, без выступов и зацепок.