— Вы с Нортоном сравнивали вторую ступень с носом дредноута. — Я снова закашлялся. — Сотня футов почти отвесной скалы. Ни одному человеку — даже Мэллори — такое не под силу. По крайней мере, на такой высоте. А Северная стена ниже второй ступени и слишком крута для траверса.

— Ты ошибаешься, Джейк, — сказал Дикон. — Есть один человек, который сможет свободным стилем подняться по отвесной скале второй ступени.

Мысленно я стал перебирать всех великих европейских и американских скалолазов, которые могли бы бросить вызов второй ступени на такой высоте, но не нашел ни одного.

— Это ты, Джейк, — сказал Ричард. — Ты, друг мой. Идемте.

Он снова взялся за лямки своего тяжелого рюкзака. И на этот раз, отметил я, надел кислородную маску. Все остальные последовали его примеру. Дикон уложил в свой и без того перегруженный рюкзак два тяжелых, полных баллона кислорода, которые мы оставляли здесь, в шестом лагере. Затем повел нас вверх по усеянному камнями склону к очень крутым каменным оврагам, которые приведут нас к Желтому поясу и другим каменным оврагам и скальным лабиринтам, которые нужно преодолеть, чтобы добраться до продуваемого ветрами Северо-Восточного гребня.

Глава 14

Это восхождение по Северной стене через Желтый пояс и дальше, к Северо-Восточному гребню, было самым трудным и технически сложным из всего, с чем мне до сих пор пришлось столкнуться на Эвересте. Несмотря на усилившуюся крутизну склона, труднопроходимый маршрут и устрашающий обрыв глубиной 8000 футов, мы по-прежнему шли не в связке. В лабиринте нависающих скал и снежных глыб, в большинстве своем на уходящих вверх крутых занесенных снегом оврагах, большинство дорог оканчивались тупиком, огромной каменной глыбой или опасным снежным карнизом. Дикон выбрал маршрут, который, по его мнению, мог привести нас на более пологий склон, ведущий к кромке гребня чуть восточнее большого выступа, получившего название первой ступени. Думаю, мы не стали идти в связке из-за глупой привычки, сформировавшейся за много часов независимого восхождения, а также потому, что все свое внимание сосредоточили на том, чтобы упираться передними зубьями «кошек» в крутой склон оврага, потом вгонять впереди себя ледоруб, хвататься за него и подтягиваться, тяжело дыша (кислородом мы пользовались только время от времени, что еще больше замедляло реакцию и мышление), и делать следующий мучительный шаг. От ударов «кошек» вниз летели комья снега; теоретически они могли спровоцировать сход лавины, но никому не хотелось следить за их падением. Мы рассеялись по склону, без лидера, на таком расстоянии друг от друга, что не могли бы помочь товарищу, который сорвется и начнет скользить вниз. Но каждый раз, когда я поднимал голову, Дикон был впереди и выше всех, прокладывал путь. За ним Жан-Клод, потом я, Пасанг и наконец — футах в пятнадцати ниже верного шерпы, по его следам — леди Бромли-Монфор.

Реджи упала, когда мы не прошли и двух третей самого крутого участка снежного оврага.

В тот момент я стоял, опираясь на свой ледоруб, и смотрел почти прямо вниз, мимо своих ботинок, и видел, как она поскользнулась. Правый ботинок с надетой «кошкой» опустился на присыпанный снегом камень, который должен был бы стать надежной точкой опоры — таких выступов в овраге было много, и мы использовали их, — но не стал. Камень сорвался и покатился вниз, а Реджи упала на бок и, громко вскрикнув, сразу заскользила по склону.

Надо отдать ей должное — при падении она не выпустила ледоруб, сумела перевернуться на живот и вонзила широкую лопатку в снег, начав самозадержание. Ее движения были уверенными и неожиданно грациозными, выдавая опытного альпиниста.

Но «кошки» с 12 зубьями — так помогавшие нам на склонах в последние несколько дней — глубоко зарылись в снег, и скользящая вниз Реджи перевернулась, выпустив из рук длинный ледоруб.

Теперь она съезжала головой вниз, приближаясь к крутому обрыву и острым скалам внизу. Пасанг мгновенно повернулся и огромными шагами запрыгал по оврагу, но шансов остановить падение Реджи у него не было. Она уже проделала две трети пути и, набирая скорость, неслась к 100-футовому обрыву над высшей точкой того небольшого углубления, в котором я нашел тело Мэллори. Дальше она кубарем покатится вниз и разобьется насмерть.

И тогда леди Кэтрин Кристина Реджина Бромли-Монфор проделала нечто невероятное.

Вместо того чтобы беспомощно цепляться за снег варежками или обтянутыми перчатками пальцами, тщетно пытаясь замедлить падение, как поступило бы большинство, она, продолжая скользить по расширяющемуся оврагу, ловким движением протянула руки к рюкзаку, который каким-то образом не слетел с нее, и достала два коротких ледовых молотка конструкции Жан-Клода, надежно закрепленных ремешками над боковыми карманами для бутылок с водой.