Читаем Мерзость полностью

Финч снова повернулся к Дикону и по какой-то причине продолжал смотреть на него, отвечая на вопрос Же-Ка.

– Местное название горы Эверест. Означает нечто вроде «матери жизни».

– О, oui, – спохватился француз. – Я забыл. Полковник Нортон упоминал это название, когда мы беседовали с альпинистами из Королевского географического общества.

– Значит, монахи в монастыре Ронгбук знали об этом существе… йети? – спросил я, не желая менять тему разговора.

Финч кивнул и снова обратился к Дикону:

– Вы были там со мной в конце апреля тысяча девятьсот двадцать второго года и слышали, что рассказывал о йети на Эвересте лама Ронгбука и его монахи. Кажется, лама сказал, что там живут четыре таких существа?

– Пять, – поправил Дикон. – Брюс упорно расспрашивал их о следах и о загадочных существах, и главный лама – Дзатрул Ринпоче – сообщил нам, что он и другие монахи видели пять йети. Он сказал, что они жили на верхних подступах к долине, по дороге к Северному седлу и даже выше. Ринпоче предупредил, что йети следует бояться больше, чем любого демона гор, о которых точно неизвестно, существуют ли они. По его словам, йети похож на человека, только выше, массивнее, с огромной грудной клеткой и длинными, мощными руками; тело у них покрыто длинной шерстью, а глаза желтые. Лама рассказал Брюсу и всем нам – вы там были, Финч, и должны помнить, – что иногда йети совершают набеги на деревню Чобук, но никогда – на сам монастырь Ронгбук. Они пьют кровь яков, убивают людей одним ударом своей когтистой лапы и – убежден, что Джеффри Брюса это заинтересовало больше всего, – похищают деревенских женщин.

– Что нужно монстрам от наших женщин? – спросил Жан-Клод своим высоким, почти детским голосом.

Мы втроем усмехаемся, и щеки Жан-Клода заливает яркий румянец.

– Затем лама рассказал, что когда деревенские жители отправляли на ледник вооруженных мужчин, – Финч говорит очень тихо, чтобы никто из маячивших неподалеку официантов не мог его услышать, – те не находили ни йети, ни женщин. По крайней мере, живых – только обглоданные скелеты и черепа. Лама утверждал, что из женских костей был высосан весь костный мозг. А глазницы черепов выглядели так, словно их вылизывали дочиста.

Наконец мне удалось поставить чашку с кофе на блюдце. Они задребезжали. Этот звук вызвал в моем воображении жуткую картину: шквальный ветер Эвереста свистит в обглоданных ребрах и пустых глазницах черепов…

Допив кофе и убедившись, что в наших чашках тоже ничего не осталось, Джордж Ингл Финч изящным жестом махнул официанту; его изрезанные шрамами пальцы альпиниста выписывают в воздухе знак, обозначающий, что нам нужен счет. Когда счет принесли, он не менее изящным жестом указал на Дикона.

Мы вышли из ресторана «Кронхалле», повернули налево на Ремиштрассе, и на нас набросился ледяной ветер с озера. Стуча зубами от холода, мы прошли полтора квартала до моста Квайбрюкке, снова повернули налево на пустую набережную под названием Утоквай и двинулись на юго-восток вдоль берега замерзшего озера. Низкий бетонный парапет справа от нас охраняют клыки сосулек. Неумолчный грохот внизу напоминает, что лед – у берегов озеро замерзло, а ледяная, но жидкая вода начинается в сотне ярдов от берега – трется о бетонный волнолом ниже парапета. Ветер достаточно сильный, и вдали, за белой полосой льда и белесым пространством воды, виднеются «барашки». Однако тот же ветер, едва не сбивший меня с ног, не помешал аккуратным швейцарцам полностью очистить от льда и снега дорожку бульвара Утоквай, обильно посыпав ее солью. Финч сообщил нам, что до его склада меньше полумили, но когда мы с Жан-Клодом тащились за Диконом и Финчем, пытаясь сквозь завывания холодного ветра расслышать, о чем они говорят, даже это расстояние показалось нам слишком большим.

Прибавив шагу, мы с Жан-Клодом нагнали шагавшую впереди пару.

– Я знаю, что вы задумали, – говорил Финч. – Это просто невозможно, Ричард.

– И что же я задумал, Джордж?

– Взойти на гору в альпийском стиле, – ответил тот, кто был пониже ростом. – Вместе со своими юными друзьями вы решили отказаться от осады горы, похожей на военную кампанию Мэллори, Брюса и Нортона – неспешное и последовательное оборудование лагерей, атака, отступление, новая атака, – а взять ее одним стремительным броском. Не получится, Ричард. Вы все там погибнете.

– Леди Бромли заплатила нам только за поисковую операцию – максимум, что мы сможем, это найти и похоронить тело ее сына, – сказал Дикон. – Если повезет, мы найдем его следы гораздо ниже того места, о котором говорил Бруно Зигль, между четвертым и пятым лагерями, поскольку его свидетельство выглядит неправдоподобно. Но я не говорил, что мы собираемся взойти на вершину.

Джордж Финч кивнул.

– Но вы попытаетесь, Ричард. Я вас знаю. И поэтому переживаю за вашу судьбу и судьбу ваших прекрасных друзей.

Дикон ничего на это не ответил. Мы прошли мимо здания оперы и повернули налево, на улицу под названием Фолькен-штрассе. По крайней мере, ветер теперь дул нам в спину.