Читаем Мерзость полностью

– …я поднялся довольно высоко и видел, что у гребня есть большая ступень, каменная стена высотой около сорока футов, непосредственно под вершиной гребня… Я видел ее в бинокль из долины, а потом еще раз, когда взобрался выше Кам…

О чем это он? Похоже, Овингс предупреждает Дикона насчет первой или второй ступени… скорее всего второй, потому что гребень вершины находится прямо под ней… на Северо-Восточном хребте Эвереста. Но о первой и второй ступени знают все, хотя никто – возможно, за исключением Мэллори и Ирвина в день их исчезновения – не поднимался достаточно высоко, чтобы сразиться с ними (особенно с более высокой и крутой второй ступенью). Обе ступени можно разглядеть на фотоснимках, которые делали начиная с экспедиции 1921 года. Почему Овингс теперь предупреждает Дикона о таких очевидных вещах? И почему называет Северное седло термином Кам, а не седлом? Вероятно, у поэта-альпиниста имеются свои названия для всевозможных особенностей рельефа, обнаруженных разведывательной экспедицией 1921 года. Может, Овингс пытался покорить Эверест в одиночку, но его остановили эти препятствия в виде громадных каменных ступеней на Северо-Восточном хребте? Они были главной причиной – наряду с жутким ветром на гребне хребта, – почему Мэллори и остальные переместились на северный склон и попытались подняться по практически вертикальному Большому ущелью.

– …возможно, с перилами… – Это все, что мне удается расслышать из тихого ответа Дикона.

– Да, да, это может сработать, – согласился Овингс. – Но я не могу обещать лагерь или склад прямо под…

Дикон снова что-то сказал тихим голосом. Наверное, просил Овингса говорить не так громко, поскольку следующие слова поэта-альпиниста были едва слышны.

– …худший участок – это, вне всякого сомнения, ледопад… – Голос Овингса звучал настойчиво.

Ледопад? Я задумался. Неужели он говорит о почти вертикальной стене из снега и льда ниже Северного седла в начале ледника Восточный Ронгбук? Да, участок непростой – в 22-м году там под лавиной погибли семеро носильщиков-шерпов, – но как он может быть «худшим участком» экспедиции на Эверест? Две группы уже преодолевали его, и даже ежедневно поднимали по льду тяжелые грузы. Десятки раз. В прошлом году Сэнди Ирвин соорудил веревочную лестницу с деревянными планками, чтобы облегчить подъем носильщикам. Даже Пасанг и Реджи – если ей можно верить, а я верил – преодолели ее свободным стилем, с трудом вырубая ступени во льду, и смогли добраться до лагеря на Северном седле и даже выше, прежде чем погода заставила их повернуть назад. Мы привезли с собой спелеологические лестницы, новые «кошки» Же-Ка с двенадцатью зубьями, а также приспособление под названием «жумар», чтобы сделать подъем на Северное седло для носильщиков быстрее и безопаснее.

– Я придумал последовательность, – сказал Овингс своим хриплым голосом. – Белый, зеленый, затем красный. Только убедись… как можно выше, очень высоко, и…

Мне это казалось полной бессмыслицей. Внезапно мой ботинок соскользнул с камня, на котором я сидел на корточках у ручья, уже наполнив бутылку, и я услышал голос Дикона:

– Ш-ш, кто-то есть поблизости.

Я покраснел и, стараясь сохранять невозмутимость, закрыл бутылку и как ни в чем не бывало пошел к лагерю, не зная, могут ли видеть меня сквозь густую листву Дикон и его знаменитый друг.

Они передвинулись еще чуть ниже по течению, подальше от всех, остановились на поляне, так, чтобы никто не мог подкрасться к ним незамеченным, и их оживленный разговор продолжался еще несколько минут. Потом Дикон вернулся к костру один.

– Разве мистер Овингс не поужинает с нами? – спросила Реджи.

– Нет, он сегодня же вечером возвращается. Надеется добраться до Дарджилинга к завтрашней ночи, – ответил Дикон и бросил недовольный взгляд на меня и на бутылку воды – улику – в моих руках. Я опустил глаза, чтобы не покраснеть.

– Ри-шар, – сказал Жан-Клод, – ты никогда не говорил нам, что знаешь К. Т. Овингса.

– Не было случая. – Дикон сел на один из ящиков и уперся локтями в обтянутые шерстяной тканью колени.

– Мне бы очень хотелось познакомиться с месье Овингсом, – продолжал Же-Ка. В его тоне мне послышался упрек.

Дикон пожал плечами.

– Кен довольно нелюдимый человек. Он хотел рассказать мне кое о чем, что он сделал, а затем ему нужно было вернуться.

– Где он живет? – Слова застревали у меня в горле.

– В Непале. – На мой вопрос ответила Реджи. – Кажется, в Тиангбоче. В долине Кхумбу.

– Я думал, что белым – англичанам – не разрешено жить в Непале.

– Совершенно верно, – подтвердил Дикон.

– Мистер Овингс приехал сюда после войны, – сказала Реджи. – Если я не ошибаюсь, у него жена из Непала – и несколько детей. Его тут приняли. Он редко приезжает в Индию или Сикким.

Дикон промолчал.