— А знаете что. ребята… Давайте, когда будем пролетать над каким нибудь турецким городом, бросим записку турецким пионерам, — предложил самый маленький из наших ребят Моня Гирш, вырвал из своей записной книжки листок и стал писать.

Чем дальше летел аэроплан к югу, то сильнее грели лучи солнца, тем теплее был воздух, который прорезал наш аппарат, летящий с невероятной быстротой.

Под ними была все та же волнистая страна, изрезанная цепями гор, между которыми иногда можно было видеть извилистые реки.

Во вот впереди, на горизонте засинело море… Ребята посмотрели на карту и увидели надпись: Средиземное море-Архипелаг. Снова все, кроме Мони Гирш, высунулись в окна кабинки и смотрели, как синяя полоса моря растет и ширится на их глазах, Моня Гирш в это время писал, потом водил пальцем по карте, искал на ней турецкие города в Малой Азии.

И вот когда наши ребята увидели на далеком скалистом берегу множество белых домиков, больших белых зданий, острые тонкие, как свечи, минареты турецких церквей и большую гавань, наполненную кораблями, — Моня Гирш открыл оконце, дотронулся рукой до плеча дяди Маснеро и спросил:

— Это город Смирна?

— Да, это Смирна, улыбаясь ответил дядя Масперо.

И вот когда аэроплан, снизившись, пролетал над городом, наши ребята, высунувшись из окон кабинки, размахивали красными косынками, снятыми с шеи и кричали изо всех сил:

— Да здравствуют турецкие пионеры…

— Долой фашистов!

Этому крику аккомпанировал неистовый лай Шарика, прыгающего и кидающегося к окнам, но они все были заняты ребятами, а в это время вниз падала маленькая записочка Мони Гнрш.

«Ребята. Вы только ни за что не падайте духом… Мы вам поможем… Если что, пишите нам в Лысогорск. Пионеров у нас в СССР два миллиона, а будет еще больше Мы вам поможем. Вы только не падайте духом. Грейте фашистов по загривку.

Моня Гирш.

А ниже было приписано; «А звено наше называется «Красные Звезды». Пусть вам наше письмо кто-нибудь переведет па турецкий язык».

Маленькая записочка Мони падала медленно, и не успела она еще достигнуть земли, как возле города с аэродрома поднялся турецкий аэроплан и погнался за нашим аэропланом.

После сигнальной ракеты, требующей спуска, турецкий аэроплан начал стрелять из пулемета. Одна из пуль разбила стекло аэроплана, но ослабленная дальностью полета, ударилась в металлическую стенку и упала на пол, где ее немедленно обнюхал Шарик.

По турецкий аэроплан не догнал наш, да и не мог догнать, так как я вам уже говорил, что «Масперо» летел с невероятной скоростью.

Под ними уже простиралась необъятная гладь моря, точно засоренная множеством островов, и только слева чуть видная полоска берега уходила в туманную даль. Обогнув острова, принадлежащие одни Турции, другие Греции, наши ребята скоро увидели большой скалистый остров Кипр, уже давно захваченный английскими капиталистами.

Но вот промелькнул под ними и он, и «Масперо» понесся снова над синим морем.

— А вот там Сирия и Палестина, показал нашим ребятам на восток Коля Сабуров, но сколько ни вглядывались они, земли не было видно. Ее скрывала туманная даль горизонта.

Солнце уже близилось к закату, а «Масперо» летел все дальше и дальше и вот, когда справа солнце уже коснулось водной глади, впереди далеко-далеко показалась узкая зеленовато-желтая полоска низкого берега.

Открылось солнце и дядя Масперо, показывая на этот далекий берег, озаренный лучами заходящего солнца, сказал торжественно и с какой-то особенной радостью:

— Друзья мои. там Египет…

3. ПОД НАМИ ЕГИПЕТ

Радость дяди Масперо была непонятна нашим ребятам. Родная, милая советская земля осталась у них далеко позади, а впереди перед ними лежал Египет, таинственный, неизведанный, незнакомый.

Они слышали вчера у костра, что в далекие времена египтян безжалостно и жестоко угнетали фараоны, строители пирамид, и что теперь их не менее жестоко эксплуатируют английские капиталисты и генералы.

Не с радостью, а только с острым любопытством и с желаньем помочь египетским рабочим и крестьянам, — летели в Египет наши пионеры.

А солнце между тем погружались в воды Средиземного моря и как только его не стало сразу наступила ночь.

Так всегда бывает на юге.

Яркие звезды усеяли небо. Над дальним берегом слева ярко светила луна.

Полноводный, разветвленный при устье на множество рукавов лежал под ними Нил и Нильская долина.

В мглистой дали чуть рисовались на горизонте далекие Ливийские горы и цепи песчаных холмов на западе.

И серебряный Нил и долина утопающие В зелени хлебных посевов и далекие горы — все было залито молочным светом луны.

Там и сям но течению реки земля была усеяна точно искрами вечерними огнями людских поселений.

Аэроплан снижался, уже можно было разобрать внизу рощицы пальм и линию железной дороги и деревни феллахов (египетских крестьян).

Впереди ярко искрились огни какого-то большого города.

И вот в то время, когда Коля Сабуров водил пальцем по карте Египта, освещая ее карманным электрическим фонариком, из открытого оконца послышался голос дяди Масперо: