В частности, например, почему за весь долгий путь с кладбища Меррик ни разу не произнесла другое имя, упомянутое Большой Нанэнн: Медовая Капля на Солнце.

Но тут мы подъехали к дому. Дождь поредел, и сквозь тучи пробивались лучи послеполуденного солнца.

8

К моему удивлению, возле дома толпилось множество людей. Они заполонили всю улицу, но вели себя тихо и сразу обратили на нас внимание. Я заметил, что из Обители приехал не один, а два маленьких грузовичка с высокими бортами, рядом с которыми в ожидании распоряжения выносить вещи из дома дежурили несколько служителей Таламаски.

Поприветствовав этих молодых мужчин, примкнувших к ордену, я заранее поблагодарил их за заботу и осторожность и велел спокойно ждать сигнала к началу работы.

Мы поднялись по лестнице и прошли по дому. Поглядывая в окна, я видел, что по всем дорожкам слоняются люди, а когда мы вышли на задний двор, то оказалось, что повсюду, и справа и слева, за низкими дубами тоже собрался народ. Насколько я мог разглядеть, никаких заборов там не было. Полагаю, их вообще не существовало в то время.

Под пышным пологом листвы все казалось тусклым, откуда-то доносилось тихое журчание неспешно льющейся воды. Там, где солнце сумело проникнуть сквозь чудесный зеленый мрак, разросся дикий красный гиацинт. Я увидел тонкие тисовые деревца – священное растение для покойной колдуньи – и множество лилий, затерянных в высокой траве. Наверное, японский сад не смог бы навеять более сонную, убаюкивающую атмосферу.

Когда глаза немного привыкли к свету, я понял, что мы вышли на открытый внутренний дворик, вымощенный плитами, довольно потресканными и заросшими скользким мхом; по периметру его росли немногочисленные деревья – не слишком красивые, но цветущие. Перед нами возвышалось высокое строение с центральной опорой под рифленой железной крышей.

Нижняя половина опоры, поднимавшейся от огромного валуна, сплошь заляпанного пятнами, была выкрашена в ярко-красный цвет, а верхняя – до самой крыши – в зеленый. В темной глубине строения скрывался непременный алтарь, заставленный фигурками святых, еще более многочисленными и великолепными, чем те, что хранились в комнате Большой Нанэнн.

На алтаре в несколько рядов выстроились зажженные свечи.

Центральная опора и валун неоспоримо указывали на то, что перед нами некое колдовское сооружение. Такие часто встречаются на острове Гаити. А площадку, вымощенную замшелым плитняком, какой-нибудь знахарь с Гаити назвал бы своим перистилем.

В стороне, среди тесно посаженных тисовых деревьев, виднелись два маленьких прямоугольных железных стола и тренога с закрепленным на ней огромным горшком – хотя, наверное, его правильнее было бы назвать котлом. Этот котел на треноге почему-то взволновал меня больше всего. Он показался мне каким-то зловещим.

Тут меня отвлекло какое-то гудение. Я даже испугался было, подумав, что это пчелы, которых очень боюсь. Как и у многих агентов Таламаски, мои опасения связаны с тайной, имеющей отношение к возникновению ордена, но сейчас не время пускаться в объяснения.

Позвольте мне продолжить рассказ.

В конце концов я догадался, что звуки эти производят колибри, поселившиеся в зарослях, а чуть позже, стоя рядом с Меррик, увидел, как они зависают над цветущими лианами, затянувшими всю крышу постройки.

– Дядюшка Вервэн любил их, различал птиц по цветам и давал им красивые имена, – негромко заметила Меррик. – Он даже выставлял для них специальные кормушки.

– Мне они тоже нравятся, дитя мое, – откликнулся я. – В Бразилии их называют красивым словом, которое в переводе с португальского означает «целующие цветы».

– Да, дядюшка Вервэн знал о таких вещах. Он объездил всю Южную Америку и постоянно видел вокруг себя парящих в воздухе призраков.

После этих слов Меррик замолчала, но мне вдруг стало ясно, что ей будет очень трудно попрощаться со всем этим – со своим домом, со своим прошлым. Что касается фразы о «парящих в воздухе призраках», то она произвела на меня впечатление – впрочем, как и многое другое. Разумеется, мы сохраним этот дом для нее – я лично этим займусь. Если Меррик пожелает, дом будет полностью восстановлен.

Меррик оглянулась и на секунду задержала взгляд на жаровне с котлом.

– Только дядюшка Вервэн мог вскипятить котел, – тихо сказала она. – Он сыпал под него уголь. До сих пор помню запах дыма Тогда Большая Нанэнн выходила на заднее крыльцо, опускалась на ступеньки и наблюдала за ним. Все остальные в страхе разбегались.

Меррик вошла в строение и остановилась перед святыней, разглядывая многочисленные подношения и мигающие свечи. Потом, быстро перекрестившись, двумя пальцами правой руки коснулась обнаженной ступни Девы Марии.