Читаем Меррик полностью

– Меррик, скажи, откуда берутся эти призраки? Мне известно общепринятое мнение, но молва бывает порой такой глупой. Скажи, что ты думаешь об этом?

– Сейчас я знаю меньше, чем когда-либо, – ответила Меррик. – Кажется, в детстве я не задавалась подобными вопросами. Мы взывали к безвременно ушедшим, веря, что они, преисполненные мести или смятения, обитают где-то поблизости от земли и потому с ними можно связаться. С незапамятных времен колдуньи часто наведываются на кладбища в поисках неприкаянно скитающихся злобных духов, которые якобы могут помочь им пробиться к более могущественным силам и раскрыть многие тайны. Я верила в одинокие души, страдающие и потерянные. Возможно, я до сих пор по-своему в них верю. Дэвид тебе расскажет, что они жаждут тепла и света жизни, а иногда даже крови. Но кто может знать истинные намерения какого-нибудь призрака? Из каких глубин восстал библейский пророк Самуил? Должны ли мы верить Святому Писанию, где сказано, что Аэндорская ведьма обладала мощным магическим даром?

Луи жадно ловил каждое ее слово.

Внезапно он снова взял Меррик за руку, и пальцы их переплелись.

– А что ты видишь, Меррик, когда смотришь на Дэвида или меня? Ты видишь того духа, что живет в нас, голодного духа, сделавшего нас вампирами?

– Да, я его вижу, но он безрассуден и нем. И полностью подчиняется вашим умам и сердцам. Сейчас он не испытывает ничего, кроме жажды крови, да и трудно сказать, были ли ему когда-либо доступны иные чувства. Ради крови он медленно завоевывает ваше тело, постепенно подчиняя себе каждую его клеточку. Чем дольше вы живете, тем больше он процветает. А сейчас он зол из-за того, что на земле осталось слишком мало тех, кто пьет кровь.

Луи выглядел озадаченным, но понять Меррик было не так уж сложно.

– Меррик имеет в виду те жестокие бойни, которые происходили почти повсюду, – пояснил тем не менее я. – Последние, кстати, имели место здесь, в Новом Орлеане. Было уничтожено немало разного рода бродяг и тех, чье происхождение считалось сомнительным. А дух переселился в уцелевших.

– Да, – подтвердила Меррик, бросив на меня мимолетный взгляд. – Именно поэтому твоя жажда сейчас вдвойне ужасна, именно поэтому тебя не может удовлетворить «пара глотков». Минуту назад ты спросил, что я хочу получить от вас. Позволь мне сказать, что я хочу от тебя. Возьму на себя смелость ответить прямо сейчас.

Луи молча взирал на нее, готовый подчиниться любому приказу.

А Меррик тем временем продолжила:

– Воспользуйся сильной кровью, которую может даровать тебе Дэвид, и тогда ты обретешь возможность существовать не убивая, сможешь прекратить вечный поиск злодеев. Я понимаю, что, возможно, пользуюсь вашим языком излишне вольно. Это от избытка гордости. Гордость всегда была грехом тех из нас, кто посвятил жизнь Таламаске. Мы верим, что наблюдаем чудеса, верим, что создаем чудеса. И мы забываем при этом, что на самом деле ничего не знаем. Мы забываем, что, возможно, ищем то, чего вообще нет.

– Нет, есть, и немало, – возразил Луи, для убедительности мягко встряхнув ее руку. – И ты, и Дэвид убедили меня в этом, хотя, быть может, помимо своей воли. Есть еще много всего неизведанного. Скажи, когда мы сможем поговорить с призраком Клодии? Что еще от меня требуется прежде, чем ты начнешь колдовать?

– Колдовать? – тихо переспросила она. – Да, это будет колдовство. Вот, возьми этот дневник, – она передала ему книжку, – вырви из нее страницу, любую страницу, которая кажется тебе самой сильной или с которой тебе больше всего хочется расстаться.

Луи взял дневник левой рукой, не желая отпускать Меррик.

– Какую все-таки страницу мне вырвать? – настаивал он.

– Реши сам. Я сожгу ее, когда буду готова. Ты больше никогда не увидишь тех слов.

Меррик жестом отпустила его, велев действовать. Он открыл тетрадь обеими руками, снова вздохнул, как будто даже вид ее был невыносим, но потом начал читать тихо и неторопливо:

«Сегодня вечером, проходя мимо кладбища, я, этакая потерянная малышка, одиноко идущая навстречу опасности, предмет всеобщей жалости, купила хризантемы и побродила недолго среди свежих могил с разлагающимися в них мертвецами, размышляя, какая участь была бы уготована мне после смерти, будь мне позволено умереть. Я ходила и гадала, было бы во мне тогда столько ненависти, как теперь? Было бы во мне столько любви, как теперь?»

Осторожно прижав книгу к колену, Луи вырвал из нее лист, подержал его немного под лампой, после чего передал Меррик, проводив листок таким взглядом, словно совершил ужасное воровство.

Меррик бережно взяла страницу и положила на колени рядом с куклой.