Читаем Мерецков полностью

Члены ячейки считали себя большевиками, хотя как организация РСДРП(б) она официально еще не была признана. Не было связи ни с Владимиром, ни с Москвой, и поэтому ячейка нигде не была зарегистрирована, естественно, и представители ее не попали на состоявшуюся в апреле губернскую конференцию организаций РСДРП. Позднее связь с Владимирским губкомом (губернским комитетом) все же наладилась. Ячейка получила некоторые партийные установки, в том числе принятое конференцией постановление торжественно отметить Первое мая[20].

Судогодские большевики начали свою новую деятельность с проведения первомайской демонстрации. Они отправили в губ-ком письмо с просьбой прислать на торжество кого-нибудь из губернских партийцев. Вскоре приехал посланец владимирского комитета. Он покритиковал судогодцев за то, что в ячейке не ведутся записи партийной работы, нет протоколов собраний и, главное, что их организация до сих пор никак не оформлена.

Утром 1 мая 1917 года у дома, где размещалась партячейка, собралась группа из нескольких рабочих, солдат, они прошествовали по улицам города, неся плакаты «Вся власть Советам!». Не обошлось без инцидента: на центральной площади произошла стычка с представителями Комитета общественной безопасности и эсерами, закончившаяся небольшой потасовкой, в которой активно проявил себя Кирилл.

В тот же вечер члены ячейки и примкнувшие к ней участники первомайской демонстрации собрались на организационное собрание. Собрание постановило создать Судогодский уездный комитет РСДРП(б). Его председателем был избран Ошмарин, секретарем — Мерецков. По всем правилам были составлены документы и отправлены во Владимир.

Уком (уездный комитет) с первых дней своего существования развернул борьбу за власть. Бороться предстояло одновременно с Комитетом общественной безопасности и с Советом, во главе которого стояли эсеры. Большую помощь укому в этой борьбе оказал М.П. Янышев, приезжавший в Судогду как представитель Московского областного бюро РСДРП(б). Он нацеливал на завоевание большевиками верховенства в Су-догодском Совете.

В конце мая в Судогде открывался уездный съезд Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Надо было как следует к нему подготовиться, чтобы дать решительный бой эсерам. Янышев предложил выступить на нем Петру Ошмарину, членам укома Михаилу Трофимову и Кириллу Мерецкову. Михаил Петрович сказал, что первым произнесет на съезде речь и задаст нужный тон товарищам.

Выступления укомовцев с их ясными лозунгами, четкой политической линией сыграли важную роль в размежевании группировок внутри местного Совета.

Кирилл очень волновался, ведь это было для него первой настоящей школой политической борьбы уже как члена РСДРП(б). Когда он сошел с трибуны, Янышев одобрительно похлопал его по плечу: «Молодец! Крепко говорил. Сказал всё, что надо».

Съезд принес успех судогодским большевикам. За них проголосовало солидное число делегатов. Эсерам пришлось подвинуться, уступая им места во вновь избранном Совете, хотя, как и прежде, они владели большинством голосов. Председателем уездного исполкома стал Ошмарин.

Но развить успех помешали дошедшие из Петрограда сообщения о вспыхнувшем остром политическом кризисе.

В начале июля в Петрограде произошли события, которые дали толчок мощному накату на большевиков по всей стране.

Как известно, после Февральской революции вместо царского правительства были созданы Временный комитет Государственной думы и Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Позже Временный комитет сформировал Временное правительство во главе с князем Г.Е. Львовым, которого сменил социалист А.Ф. Керенский. Образовалось двоевластие, которое никого не устраивало, особенно большевиков.

3 июня начал работу Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Большевики потребовали передачи всей власти Советам, но съезд проигнорировал их требования и принял резолюцию, поддерживающую Временное правительство и его линию вести войну до победы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное