Читаем Мерецков полностью

Опорные пункты состояли из артиллерийских площадок, пулеметных точек, бронеколпаков, противотанковых рвов, стрелковых окопов и проволочных заграждений. Имелись помещения для личного состава, хранения боеприпасов и продовольствия; электростанции, системы водоснабжения и вентиляции; широко развитая сеть подземных ходов сообщения, соединяющих все долговременные сооружения укрепрайона.

Кирилл Афанасьевич располагал всеми этими данными и понимал, какой грандиозный масштаб и боевой накал обретет предстоящая стратегическая наступательная операция Красной армии против японских сил в Маньчжурии.

Парад Победы

Генштаб вызвал Мерецкова в Москву. 11 июня он прилетел из Ворошилова-Уссурийского и в течение десяти дней участвовал в разработке предстоящих операций на Дальнем Востоке. Параллельно, как депутат, посещал заседания XII сессии Верховного Совета СССР 1-го созыва. Несколько раз приглашался к Верховному.

Однажды Сталин спросил Мерецкова:

— Готовитесь к параду?

— Готовимся. Тренажи каждый день.

— Не подкачайте, — погрозил он нарочито пальцем. — Вы ведь со своим сводным полком Карельского фронта открываете торжественное шествие парадных колонн.

Речь шла о Параде Победы, который был намечен на 24 июня 1945 года. Хотя Мерецков находился на Дальнем Востоке, ему было приказано быть на параде, и не в качестве почетного наблюдателя, а самого что ни на есть активного участника.

Колонны исторического парада представляли сводные полки всех фронтов, сражавшихся против фашистской Германии. Расставлены они были по «географии» расположения с севера на юг. Первым в этой «географии» — Карельский фронт.

Карельского фронта уже не существовало, однако сводный полк его был составлен.

О подготовке к параду и о том, как он проходил, рассказывает его участник — командир батареи 10-й гвардейской стрелковой дивизии Карельского фронта Максим Максимович Сапожников. В то время он проходил службу в штабе артиллерии 14-й армии в звании капитана.

Был прекрасный майский день, когда ему объявили, что его зачислили в группу солдат, сержантов и офицеров от штаба армии и армейских частей для участия в Параде Победы. «Чувство радости охватило меня! — вспоминает Максим Максимович. — Не верилось выпавшему счастью участвовать в таком знаменательном, историческом событии…

Сводный полк состоял из четырех батальонов по две роты в каждом и по 100 человек в роте. Первый батальон — пехотный, второй — артиллерийский, третий и четвертый — смешанные (танкисты, летчики, связисты, саперы). В состав полка также входили Знаменная группа из 22-х человек и 10 запасных. Всего в полку насчитывалось с учетом командования полка, батальонов и рот 849 генералов, офицеров, сержантов и солдат.

Командиром полка был назначен командир 4-го Свирского стрелкового корпуса генерал-майор Г.Е. Калиновский.

Подразделения сводного полка сразу же после формирования приступили к строевым занятиям по слаживанию строя шеренг в ротах и батальонах. Занятия проводились вплоть до отъезда в Москву, куда полк должен был прибыть к 10 июня.

В столицу отправились не совсем обычным поездом. Это был санитарный эшелон, не до конца переоборудованный в пассажирский. В вагонах еще не выветрился госпитальный запах, с них еще не были сняты красные кресты, в поездной бригаде в качестве помощниц проводников работали молодые девчата, вчерашние медицинские сестры и санитарки.

В поезде царило веселье, звучали песни. На остановках устраивали танцы вместе с молодежью, приходившей на станцию посмотреть на героев-фронтовиков.

Утром 10 июня эшелон прибыл на станцию "Лихоборы" Московской окружной железной дороги. Полк был размещен на стадионе "Швейник".

До конца дня будущие участники парада занимались обустройством, приводили себя в порядок, получали и подгоняли новую форму.

Занятия по строевой подготовке проводились ежедневно по 7—8 часов. Из числа офицеров-строевиков были назначены инструкторы, которые "гоняли" свои шеренги, что называется, до седьмого пота. За долгие годы войны вряд ли кому из фронтовиков приходилось много ходить в строю, да еще строевым шагом. К тому же, кто знаком с воинским строем, знает, как нелегко научить "хорошо ходить" шеренгу из двадцати человек, тем более — строй из десяти таких шеренг!

Кроме занятий на стадионе "Швейник" участники парада принимали участие в общих тренировках-репетициях на центральном аэродроме (сейчас это район Аэровокзала). Генеральная репетиция проводилась на Красной площади.

Непосредственно перед парадом всем участникам была вручена только что учрежденная медаль "За победу над Германией".

Со второй половины июня на репетиции часто приезжал маршал Мерецков и вместе с нами тренировался ходить в строю.

Наступило утро 24 июня. К сожалению, погода не радовала: было хмуро и дождливо.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное