Читаем Мера прощения полностью

Сингапур – мекка советских моряков, потому что товары здесь одни из самых дешевых в мире. Предприимчивые капиталисты открыли неподалеку от порта множество магазинчиков с названиями русских городов, набили полки товарами, которые пользуются спросом только в СССР, научили продавцов нескольким необходимым для торга фразам на русском языке и принялись потихоньку наживаться на коммунистах. Сингапур красив, экзотичен, но обычно стоянки здесь короткие и за беготней за «школой» – товарами на перепродажу – не успеваешь посмотреть его как следует. Первое, что впечатляет, – невероятная смесь Востока и Запада, эдакий фарш из железобетонных небоскребов и деревянных пагод, неоновых реклам и тряпичных драконов, «роллс-ройсов» и велорикш, платьев от ведущих французских модельеров и набедренных повязок – и все это вместе, будто слепленное в огромную, пеструю котлету, жарилось на асфальте, раскаленном экваториальном солнцем, и чадило бензиновой гарью.

Предыдущие два рейса я делал на Европу, где цены высокие, поэтому не тратил валюту, депонировал на случай, подобный сегодняшнему. Накопилась приличная сумма, кое-что набежало и за этот рейс, поэтому не пошел со всеми отыскивать магазин с самыми низкими ценами и паршивыми товарами, завернул в ближайший, знакомый мне, где таким, как я, покупателям бесплатно оказывается дополнительная услуга – доставка товара на судно. Благодаря мощным кондиционерам в магазинчике было не жарко. Хозяин – наверное, китаец, с лицом настолько заплывшим жиром, что узенькие глазки были похожи на порезы бритвой, – встретил меня у порога и проводил к креслу, которое стояло посреди холла у журнального столика. На столике валялись рекламные проспекты и прошлогодние журналы. Расспросив, что и как много собираюсь я покупать, хозяин заулыбался подобострастно – глаза совсем исчезли в складках жира, словно порезы зажили, – и крикнул что-то на черт знает каком языке двум молоденьким миловидным продавщицам. Одна вскоре вернулась с подносом, на котором стояли две малюсенькие стопки с желтоватым напитком, бутылка кока-колы и два фужера. Пока мы с хозяином смаковали напиток, оказавшийся всего лишь бренди, как подозреваю, самым дешевым, вторая девушка принесла несколько рулонов материи. В каждом рулоне было по пять метров: знают наши таможенные нормы! Я отобрал несколько рулонов, потом – кое-что из одежды для жены, потом – магнитофон и транзистор, а в заключение – ковер, самый большой. Часть «школы» будет отвезено мною матери. Она единственная женщина, которая меня никогда не предаст, я доверяю ей так же, как самому себе. Она выгодно продаст товар и вложит деньги в драгоценности или валюту. Жена ничего не узнает о них. Случись что – жена и тесть втопчут меня в такую грязь, в какой я и до женитьбы не был. Тогда придется начинать сначала и не в Союзе, а «за бугром». Не хотелось бы, но на родине бывшие родственнички не дадут встать на ноги.

Продавщицы сложили покупки в полиэтиленовые пакеты, на которых я красным фломастером написал название судна и свою должность. Хозяин заверил, что через четверть часа товары будут вручены вахтенному помощнику. А тот, предупрежденный мной, отопрет посыльному каюту и покажет, где сложить их.